Дочь тьмы - Валерия Аристова

— Император Люцифер, Князь и Господин Духов, приглашаю тебя покинуть свое прибежище, где бы оно ни находилось, с тем, чтобы прийти поговорить со мной! Повелеваю тебе и заклинаю именем Бога, живого и великого, Отца, Сына и Святого Духа, явись бесшумно и не издавай зловония, дабы ответить мне громким и внятным голосом на все, о чем я спрошу тебя! Иначе я заставлю тебя могуществом великого Адоная, Элохима, Ариэля, Иеговы, Тетра, Гра, Матона и других высших духов, что принудят тебя повиноваться даже против твой воли. Явись!

Габриель замер на своем ложе, вспомнив вдруг, как забыл упомянуть, чтобы его демон не вонял. И как долго потом вдыхал эту вонь. Ему вдруг стало смешно, и он засмеялся, будто сошел с ума, безумным, каким-то не свойственным ему смехом. Тут граф вскинул руки, и Габриель увидел, как на каком-то возвышении появилась Магдалена. Она была одета во что-то белое и совершенно прозрачное, волосы струились по ее телу, а на груди пылал алым талисман. Она тоже подняла руки, и нагота ее совсем не волновала. Габриель же дернулся в путах, потому что все эти мужчины, что собрались тут, могли видеть ее наготу, и демон, что скоро явится, он в этом не сомневался, тоже мог ее видеть.

— Покорись мне, Люцифер, или тебя ждут вечные муки, благодаря силе моего жезла! — закричал что есть мочи граф, а Магдалена стала раскачиваться из стороны в сторону, будто ее, как траву, колыхал ветер.

Где-то послышалась барабанная дробь. Габриель замер, сжав руки в кулаки. Его трясло от ужаса, и он понимал, что вряд ли граф решился вызвать князя всех демонов просто так. Что он задумал? И почему Магдалена ни разу не взглянула на него, Габриеля? Что они сделают с ней и с ним?

Вдруг луна потемнела, будто кто-то задул ее, как свечу. И все свечи, что были в комнате, тоже погасли, кроме тех, что были перед графом де Мон-Меркури. Завыл ветер, обдав лицо Габриеля жаром пустыни. Он вжался в свое ложе, будто мог спрятаться в нем от того, что теперь стало неизбежным. По комнате разнесся стон ужаса, люди попадали на колени, а Габриель смотрел только на Магдалену, которая белым пятном замерла на своем возвышении. Тут луна снова появилась в дыре в крыше, осветив комнату, и Габиель понял, что она просто не минуту скрылась за облаком. В зале была полная тишина, и повернув голову Габриель увидел того, кого так желал призвать граф.

* Ритуал, молитвы и заклинания взяты почти без изменений из гримуара «Красный дракон».

Глава 19

Сердце Архирея

Перед кругом, в котором прятался граф, к его чести сохранивший достоинство, стоял высокий тонкий человек с темными волосами до плеч. На нем был черный плащ, скрывающий его полностью, и серебряная цепь, вившаяся вокруг шеи и больше похожая на кандалы. Он стоял, опустив голову, и вся его фигура выражала полное спокойствие и какую-то покорность, совершенно не сочетающуюся с именем мятежного ангела.

— Я здесь, Адольф, почему ты нарушил мой покой? — голос демона был тихим и почтительным, будто он стоял перед отцом и готов был выполнить любой его приказ, — убери палку, я и так пришел.

Граф, стоявший, вцепившись в рогатину мертвой хваткой, казалось, расслабился.

— Поклянись, что выполнишь то, что я желаю! — голос графа был хриплым, но уверенным.

— Убери палку и скажи, чего ты желаешь. И помни, что у меня тоже есть условия.

— Каковы твои условия?

Была такая тишина, что Габриелю показалось, будто в комнате никого нет. Даже дыхание людей куда-то исчезло. Кто-то лежал на полу, сжимая руками голову, кто-то стоял, замерев и уставившись на князя демонов.

— Я дам тебе все, что ты пожелаешь, если через пятьдесят и пять лет ты вручишь мне себя, свое тело и свою душу, чтобы я делал с ними все, что пожелаю, — был ответ.

Рука графа дрожала, когда он медленно опустил рогатину.

— Я желаю отдать свою дочь тебе в жены по ее доброй воле, и получить твоего сына, как своего наследника. Я желаю, чтобы я всегда стоял у трона твоего сына, и до того момента, как ты заберешь к себе мое тело и мою душу, был царем над всеми царями мира! И я желаю познать тайны бытия, чтобы постичь тайны Великого Делания!

Демон поднял голову. Его лицо было красиво какой-то пронзительной красотой. Бледный, почти серый оттенок кожи, ярко контрастировал с иссиня черными волосами, а огромные прекрасные глаза были настолько светлы, словно сияли серебром.

— Ты знаешь, что мой сын разорвет чрево твоей дочери, и она погибнет в муках? — демон поднял тонкие брови и губы его перекосила жесткая усмешка, — ты знаешь, что ребенка могу зачать только на ложе ее бывшего любовника, чье сердце я вырву из еще теплящегося жизнью тела? Ты готов видеть, как дочь твоя будет сходить с ума, одержимая безумием и видениями ада все время, что будет носить мое дитя?

— Да, я готов, — был ответ.

Габриель дернулся, только теперь поняв, что происходит. Вот зачем его привезла в замок Магдалена! Вот зачем она являлась к нему ночами, зачем целовала и ласкала его! Вот зачем его держали в замке, и были так вежливы с ним! Он смотрел на Магдалену, и осознавая свою собственную ужасную смерть, не готов был позволить мучить ее, чего бы она ни натворила! Она не станет матерью сына Сатаны! Он забился в путах, но путы были сильнее и только крепче сдавливали запястья.

Люцифер поднял голову и воззрился на Магдалену своим пронзительным холодным взглядом. Лицо его было прекрасно и спокойно, и только губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но промолчал. Магдалена, как завороженная, смотрела на него, не шевелясь, и не отрывая глаз.

— Моя невеста вполне хороша, — наконец промолвил князь тьмы, — я принимаю ее, как свою невесту.

Граф стукнул по полу посохом.

— Осталось подписать договор, — Люцифер обернулся, и взгляд его коснулся лица Габриеля.

От холода и какой-то неизбывной пустоты этого взгляда того затошнило. Он снова попытался вырвать руки из веревок, понимая, что сил его для этого недостаточно. Взгляд демона сковал его волю, и сейчас, когда тот смотрел на него,