Акушерку вызывали? или Две полоски на удачу - Ольга Иванова

- Что-то ты торопишь события, - на этот раз хмыкнула я. - И, конечно, ты узнаешь первая, если такое фантастическое событие свершится.

Как оказалось, Максим далеко не ушел, а разговаривал в коридоре с одним из врачей неонатологии. Увидев меня, он быстро свернул беседу и подошел.

- У Жени случилось что-то серьёзное? - спросил он. - Может, нужна помощь?

- Даже не знаю, - вздохнула я. - Она делала ЭКО, и оно оказалось не успешным. Опять. Это уже не первая их с мужем попытка и, как говорит ее репродуктолог, была последней. Больше он не дает шансов. Так что… Ей сейчас очень тяжело.

Максим сочувственно покачал головой:

- Я могу поговорить с ней.

- Попробуй, - я кивнула. - Может, действительно, ты, как специалист, найдешь слова, от которых ей станет хоть чуточку легче.

- Она в ординаторской сейчас?

- Да, но скоро может уйти, она после суточного… - я запнулась, когда из своего кабинета вышел Кравицкий.

Он окинул нас с Максимом взглядом и, сухо поздоровавшись, прошел мимо. Вообще, в последние дни наши отношения стали ещё больше натянутыми. И если раньше его избегала в первую очередь я, то теперь и он стал это делать. Общались тоже сугубо по работе. Наверное, следовало радоваться, ведь именно к этому я стремилась изначально, однако каждый раз после такой холодной встречи с ним на душе становилось паршиво.

- Тогда попробую подловить ее до ухода, - голос Максима отвлек меня от моих мыслей.

- Хорошо, - я чуть улыбнулась. - Да, а ты что-то хотел, когда заходил к нам?

- Да, спросить, когда у тебя выходной, - он тоже улыбнулся. - Хочу на этот раз пригласить тебя на ужин.

- М-м-м-м, заманчиво, - ответила я с усмешкой и задумалась. - Дай прикинуть, когда у меня свободный день по графику… Сегодня и завтра обычная смена, послезавтра иду на сутки, а потом у меня полноценный выходной.

- Отлично, тогда будем ориентироваться на этот день, - Максим заговорщицки подмигнул мне и направился в ординаторскую к Жене, а я - на обход.

Не знаю, о чем Максим разговаривал с Женей, но когда она, чуть позже, уходила домой, то выглядела уже не такой подавленной.

Я проводила ее до первого этажа и обняла на прощание:

- Созвонимся. Для тебя я на связи всегда.

Женя благодарно кивнула и поспешила на улицу, где ее должен был ждать Виктор на машине.

Когда я вернулась на свой этаж, снова наткнулась на Кравицкого. По традиции он стоял у дежурного поста и что-то изучал в отчетных журналах. Я не собиралась задерживаться рядом с ним, но вдруг раздался истеричный голос:

- Кто тут доктор? Срочно позовите доктора!

Все, кто был в коридоре, конечно же, обернулись на крик женщины, вбежавшей в отделение. Она была лет пятидесяти, невысокая, полноватая, в скромной одежде и платочке, завязанном под подбородком.

- Зачем вам доктор и кто вас сюда пустил? - спросил Кравицкий, отрываясь от своего дела.

- Мне нужен доктор моей дочки! Она у вас тут лежит! - женщина вся раскраснелась от эмоций.

- Часы посещения пациентов с пяти до семи, - Кравицкий показал на расписание стационара. - В другое время здесь находиться нельзя.

- А мне нужен доктор, срочно! И я не уйду, пока не увижу этого изверга! - продолжала кричать та.

- Та-а-а-ак, - протянул Кравицкий, потирая переносицу. - Для начала успокойтесь. Чем этот, как вы опрометчиво выразились, «изверг», заслужил такое обращение к себе?

- Он собирается сделать дочке… как там это? - она наморщила лоб. - Кесарево, вот! А я запрещаю это делать! Это грех! Большой грех!

- Как фамилия вашей дочери? - встряла я.

- Равкина! Света Равкина по мужу она! - И тут же запричитала, крестясь: - Ох ты ж, господи, грех-то какой….

- Это моя пациентка, - сказала я, обращаясь к Кравицкому. - У нее нижнее предлежание плаценты, тридцать шесть недель, после утреннего осмотра я поставила ей кесарево на два часа дня.

- Вы слышали? - Кравицкий посмотрел на женщину. - У вашей дочери серьёзные показания для кесарева сечения. Она сама не родит.

- Родит! Ещё как родит! С божьей помощью! - та снова размашисто перекрестилась. - Так что мы отказываемся от вашего кесарева! Я знаю, мы имеем право на отказ! - и она воинственно выпятила грудь.

- Мама? - послышалось тихое. И к нам медленно вышла сама Светлана Равкина. Ее живот казался просто огромным по сравнению с худеньким телом и тонкими ножками, и сама девушка было бледной, с залегшими тенями под глазами. Исходя из анализов, с гемоглобином у нее тоже были большие проблемы.

- Светочка, - женщина кинулась к ней, - я пришла тебя спасти! Никакого кесарева не будет, такого греха на твоей совести мы не допустим!

- Светлана, - я внимательно посмотрела на беременную, - мы же с вами всё обсудили.… Это очень серьёзно.

- Света, скажи им! - ее мать вцепилась в ее руку.

И девушка, опустив глаза, тихо сказала:

- Я передумала. Я отказываюсь делать кесарево.

- Вы понимаете, что может умереть не только ваш ребёнок, но и вы? - Кравицкий тоже в упор смотрел на пациентку, игнорируя ее мать. - Вы осознаете, какой это риск?

- Ты не умрешь, не умрешь, бог не даст, - мамаша продолжала дергать дочь. - Пиши отказ.

- Светлана, я могу поговорить с вами наедине? - предприняла я ещё одну попытку образумить пациентку.

- Нет! Несите документы на отказ! - встряла мамаша.

- Светлана? - повторила я с нажимом. - Это только вы должны решать, понимаете? Это ваша ответственность.

- Я пишу отказ, - так же тихо проговорила Светлана.

Я заметила, как на щеках Кравицкого заходили желваки. Он думал несколько секунд, потом кивнул медсестре:

- Полина, принесите форму отказа.

- Они же из секты какой-то, - услышала я, как шепнула та. - Неужели нельзя что-то сделать?