Влюбленный Качок - Сара Нэй

Направляюсь к холодильнику и открываю дверцу, чтобы посмотреть на вкусности внутри. Там гораздо больше продуктов, чем у нас, и я с радостью обнаруживаю на полке остатки еды; вместе с ними я достаю тарелку с пиццей, накрытую полиэтиленовой пленкой.

Там всего три кусочка, поэтому я кладу все в микроволновку и нажимаю кнопку «Пуск», попутно обшаривая один шкаф за другим в поисках стакана для воды. Закончив разогревать еду, беру тарелку и направляюсь в причудливую гостиную, расположенную рядом с кухней, где стоит телевизор. Вожусь с пультом дистанционного управления, совершенно не понимая, как включить эту чертову штуку.

Насколько это может быть сложно?

Я нажимаю кнопку включения питания, затем снова нажимаю ее, и единственное, что происходит — загорается и гаснет маленькая красная лампочка на телевизоре.

Что ж.

Это не совсем тот расслабляющий вечер вдали от собственного дома, на который я рассчитывала.

Уже стемнело, но вместо того чтобы включить свет, я хватаю тарелку — за то короткое время, что возилась с телевизором, я успела проглотить все куски пиццы — и несу на кухню, быстро ополаскивая ее, прежде чем поставить в посудомоечную машину рядом с раковиной.

Хммм...

Мне уйти или остаться? Последнее кажется бесполезным, если собираюсь просто сидеть в темноте и неловко ждать возвращения друзей.

Роман сказал мне чувствовать себя как дома, но это не значит, что я действительно должна чувствовать себя как дома. Отчасти он был просто вежлив, а отчасти... на самом деле, наверное, и эта половина была просто вежливость.

В конце концов, я решаю осмотреться. Элиза не провела мне полную экскурсию, когда я была здесь на выходных, в основном потому, что Роман прервал нас, затем сломал свою награду, и я ушла с его коробкой на буксире.

Скольжу рукой по гладким деревянным перилам, ведущим на второй этаж, где находятся спальни. Поднимаюсь один шаг за другим, словно в фильме ужасов, где на вершине лестницы меня поджидает неминуемая опасность (то есть смерть от удара топором).

К счастью для меня, наверху есть выключатель.

Я щелкаю им.

Первая спальня, в которую я заглядываю — маленькая, с письменным столом и кушеткой, единственным признаком того, что это свободная спальня, является шкаф. Устаревшие плотные портьеры и золотая лампа, дамасские обои все еще наклеены на стены.

Перехожу к следующей, которая оказывается главной спальней — по крайней мере, я думаю, что это так, потому что кровать огромная. Что меня настораживает, так это одеяло с Человеком-пауком, которое больше подходит для подростка, а не для взрослого.

Я точно знаю, что и Джек, и Элиза обожают комиксы, фильмы и Marvel, так что это кажется подходящим. На противоположной стене висит огромный телевизор с плоским экраном, и, пошарив вокруг, я нахожу большую смежную ванную комнату.

Здесь есть большая ванна, душевая, двойная раковина и гардеробная.

Повезло!

Ванна сейчас была бы просто великолепна.

Я не принимала ее уже целую вечность, и, возможно, это сняло бы напряжение в моих плечах. На самом деле я бы никогда этого не сделала, но очень хочу.

Представляете, я забралась в ванну, устроилась как дома, а потом Элиза и Джек пришли домой, а я тут купаюсь в море пузырьков?

Они даже не знают, что я здесь. Как же это было бы неловко. К тому же, наверное, будет драматическая сцена, когда они обнаружат меня без предупреждения, лежащей в их ванной обнаженной.

Я выключаю свет и выхожу из их спальни и направляясь обратно по коридору, чтобы проверить комнату Романа. Прежде чем войти внутрь, я открываю дверь настежь: на прикроватной тумбочке светится маленькая настольная лампа.

За короткое время он успел сделать ее своей, стеллажи на стенах уже заполнены наградами и похвальными грамотами, даже свисают несколько медалей. Я подхожу к ним, чтобы осмотреть каждую, и мои брови с интересом поднимаются, пока изучаю гравировку.

Все они академические, о чем я уже догадывалась.

На его кровати лежит обычное одеяло, но оно выглядит очень красиво, даже дорого. У изножья кровати стоит сундук. Все аккуратно и упорядоченно, в отличие от моей спальни дома с ее неорганизованным хаосом.

Подхожу к окну, чтобы выглянуть на задний двор и посмотреть на детский игровой комплекс, который оставили предыдущие владельцы дома. Он старый и ржавый, а одна из цепей на качелях оторвалась и валяется кучей на земле.

У меня был такой же игровой комплекс на заднем дворе, когда я была беззаботной маленькой девочкой. До того, как начала танцевать и заниматься гимнастикой, до того, как мама запретила мне играть на нем, боясь, что я получу травму и больше не смогу выступать.

Она боялась, что я сломаю руку и не смогу участвовать в конкурсах, и с возрастом ситуация не улучшилась, мама стала только более контролирующей — стереотипная сценическая мама, желающая, чтобы ее дочь стала знаменитой. Не знаю, что, по ее мнению, я буду делать со своей жизнью, но работа в сфере развлечений или профессиональные танцы точно не были, не являются и никогда не станут моей мечтой.

Мы уже выяснили, что я состою в университетской команде поддержки только для того, чтобы оплачивать счета.

Я отпускаю занавеску, позволяя ей упасть на место, а затем поворачиваюсь к спальне Романа. Пальцами касаюсь верхней части его комода, скользя по дереву так же, как скользила по перилам. На подносе лежит мелочь — несколько монет — и гитарный медиатор. Я оглядываю комнату, но нигде не вижу чехла для гитары, и мне становится интересно, взял ли он его откуда-то или действительно играет.

Далее мой взгляд останавливается на нескольких квитанциях, скомканных и выброшенных. Пара очков в черной оправе. Флакон с лекарством от кашля.

И браслет.

Браслет?

Это плетеный браслет дружбы, он выглядит старым, потрепанным и странно знакомым — таким же знакомым, каким показался мне Роман, когда я впервые увидела его и задумалась, знаю ли я его. Браслет сделан из ниток моих любимых цветов, и я постоянно делала их, кропотливо плетя в свободное время и раздавая людям, надевая на запястье один за другим. В какой-то момент у меня на руке было двадцать три браслета.

Я подарила ему этот браслет.

Я подарила Роману этот браслет, когда мы были первокурсниками, и он хранил его все эти годы.

Взяв его с комода, держу его между пальцами и сажусь у изножья его кровати, перебирая ткань кончиками пальцев, словно играя на крошечной скрипке. Пряжа износилась, как будто парень делал то же самое снова и