Найду тебя зимой - Лариса Акулова

и не появляется в офисе, хотя должен. И сразу же возникает вопрос, а собственно почему ему это разрешено? И за что он деньги в качестве зарплаты получает, если не за свою писанину? — начинает вываливать на меня фаты Ефимцев. На фоне у него слышался детские крики и недовольный женский голос, — идем дальше. Иванов не просто отучился в том же вузе, что и Уварова, но еще и держит деньги в том же банке, ходит в тот же спортивный зал, отоваривается исключительно в тех же магазинах, что и твоя женщина, посещает те же клиники вплоть до тех же врачей… продолжать можно бесконечно, но, думаю, ты суть уловил?

— Да, этот мужик тот еще маньяк. Оно и понятно, раз живет жизнью своей жертвы.

— Именно. Я всякого повидал, но этот копирует действия Нинель просто идеально, разве что про-кладки не покупает и к гинекологу не ходит, хотя я бы не удивился, будь это так. Так, все заткнулись! — неожиданно кричит Андрей, а затем уже тише обращается ко мне, — семья у меня сегодня с ума сходит, извини.

— Да ничего.

Стараюсь не показывать свою зависть. Мне бы тоже хотелось, чтобы дома было весело, а не стояла мер-твоя тишина, как это происходит сейчас.

— В любом случае, это пока все, буду рыть дальше. Этот чувак точно не тот, за кого себя выдает.

Я еще долго обдумываю слова друга. Голова от этого трещит, ведь мне в жизни еще не приходилось столько размышлять, как я это делаю последние несколько недель. В итоге так и засыпаю в кресле, вырубившись с пушистой Ниной на руках.

Зато пробуждение оказывается куда более приятным. На телефоне несколько смс-ок от Уваровой, и в последней она приглашает меня домой к Оле на выходные. «Пожарим шашлыки, поболтаем», — лаконично уточняет она. И конечно же я отвечаю согласием, да и как иначе, такой шанс упустит только настоящий дурак, а я себя таковым не считаю уже давно.

Глава 28

Нина

Ладно, хватит самокопания. Раз уж я сама пригласила Федора, то мне не на что жаловаться. Хоть идея принадлежит моей подруге, я сама написала сообщение мужчине и пригласила его к нам на субботу и воскресенье. И, только отослав смс, я передумала, внезапно испугавшись, но было уже поздно, то было доставлено. Пришлось убрать подальше телефон, чтобы от разочарования в самой себе его не разбить, и приняться за дела. Сегодня только пятница, а раз уж мы позвали гостя, значит, обыкновенный свинарник надо убрать. Легко сказать, да трудно сделать: косметика, бижутерия, аксессуары, десятки метров какой-то непонятной ткани, сотни юбок, брюк, блузок, платьев — все это валяется по дому в художественном беспорядке, не давая и шагу ступить, чтобы не споткнуться. Ольга всегда с по-фи-гизмом относилась к этому, заявляя, что она художник и так видит. Сколько я ее не ругала, переубедить не получалось, а тут вдруг, едва я проронила, что приедет Федор, сама нас погнала на уборку, вручив тряпки и швабры.

Майя, надев передник, который ей прилично велик, нацепив на волосы косынку, выглядит смешно, особенно размахивая специальной перьевой щеткой у фарфоровых статуэток на полке.

— Какие же эти мопсы уродливые, — комментирует девочка, стараясь не смотреть на семейство собачьих в фарфоре, — живые куда симпатичнее.

— Ты мне тут еще поговори, Майюшка, и я не сделаю тебе на последний звонок прическу, — из уст подруги это угроза звучит действительно жестоко, ведь с самых пеленок моя дочь подпускала к своим волосам только ее.

— Да, Майя, смотри, какие они прелестные, — поддакиваю приятельнице, натягивая на лицо лицемерную улыбочку. Ольга ее легко разгадает, но ничего не скажет, в этом-то и состоит секрет нашей дружбы. — И вообще, хватит прохлаждаться, ты сама вызвалась в спальнях убираться. Вперед и с песней.

Пока дочь, лепеча об эксплуатации детского труда и причитая о своей несчастной судьбе, топает по лестнице наверх, я принимаюсь за самое трудное — пытаюсь определить, где мусор, а где рабочие принадлежности Ольгиной. Разных фантиков, бутылок, бумажек набирается на два огромным мешка. Оттаскиваю их к бакам, надеясь, что пока отсутствую, горы не вернутся. Но, нет, я боюсь зря, потому что подруга старательно раскладывает свои вещи по полкам и ящикам, сморщив при этом носик недовольно. С ней все и так понятно, приятельница тем еще поросенком бывает.

Федор приезжает, как и было обговорено, ровно в восемь вечера. К тому моменту дом сияет чистотой и благоухает ароматическими свечками. Вначале мужчина выгружает из багажника новенькой машины, блестящей лаком, кучу пакетов, заносит их в дом, и только после этого приветствует меня, хозяйку и Майю. Дочери достается огромный плюшевый медведь, Оле несколько пакетов с кристаллами Сваровски (где только достал?), а мне невероятной красоты букет ирисов. Надо же, помнит, как легко меня можно порадовать.

Вдыхая головокружительный запах цветов, я прячу в них свое лицо, боясь, что Победин увидит мое смущение. Щеки горят, и я совсем не хочу опозориться переизбытком чувств перед ним. Если бы могла, то ударила бы себя по этим предательским щекам, но, увы, вокруг слишком много зрителей. Поэтому я банально сбегаю из прихожей, крикнув напоследок, что надо букет в воду поставить, а то жалко, если завянет. Рассматривая нежные голубые лепестки, я стараюсь не думать о том, что же произойдет в эти выходные.

Из гостиной доносится хохот, я же, стесняясь сейчас показываться всем на глаза, начинаю раскладывать продукты, которые привез Федор. Чего он только не захватил, еще и в таком количестве, что на роту бы солдат хватило, не то что трем хрупким женщинам. Но мне это даже нравится, получается, что мужчина побеспокоился о том, чтобы не объедать нас и не напрягать лишний раз. Редко так поступают, так что я решаю, что, возможно, уикенд пройдет без происшествий, может быть, даже приятно и весело, не смотря на все мои страхи.

Глава 29

Нина

В вечер пятницы мы не долго засиживаемся. Уже совсем скоро после приезда Федора Майя начинает клевать носом, и мы дружно отправляем ее наверх, в спальню. Да и я с Олей после дня уборки чувствуем себя не слишком активными, потому, показав гостю, где находится его комната, тоже покидаем первый этаж, расходясь по своим норкам, словно тихие мышки. В голове у меня мелькает мысль: «Как же хорошо, что Федя остался внизу, иначе и не знаю, что могла бы сделать этой ночью».

Мое тело все