Найду тебя зимой - Лариса Акулова

— Я подумал, что нехорошо будет, если я приеду к вам без подарка, да и неудобно это как-то. Поэтому придумал кое-что, что вам, надеюсь, понравится.

И начинает одеваться. Я сонно разлепляю глаза и спрашиваю, недоумевая:

— Только не говори, что ради подарка нам придется выйти на улицу. Ведь не надо? — подозреваю, что в моем голосе мольба, но ничего с этим поделать не могу, слишком уж мне не хочется вставать со своего места. Тут так хорошо, так уютно, а на улице снова вьюга, вон как завывает, что я даже через двойной стеклопакет слышу. Но Федор ухмыляется, и я осознаю, что встать придется, особенно, если учесть, что Майя уже побежала собираться. — Какой же ты все-таки жестокий.

Покряхтывая, поднимаюсь с нагретого местечка, обставляю чашку с глинтвейном, скидываю плед и потягиваюсь, разминая слегка затекшие конечности. Прямо так, на домашний костюм, натягиваю угги и куртку Оли, которую она дает мне со своего щедрого плеча, заматываю шею длинным ярко-зеленым шарфом, а голову укрываю теплой шапкой на норке, которая когда-то стоила мне двухмесячной зарплаты. И только после этого делаю смелый шаг на улицу.

Снег порывистым ветром тут же валит мне в лицо, обжигая холодом. Руки, не защищенные перчатками, хочу было засунуть в просторные карманы, но Федор меня останавливает, отдавая свои кожаные аксессуары для рук. Они слишком большие для меня, но я все равно их беру — сейчас совсем не время для вредничания.

Я думаю, что нам придется куда-то идти, но Победин отряхивает от снега свою машинку и загружает нас в нее. Трогается с места, будто совсем и не замело, едет вначале по хорошо мне известной тропинке, а затем сворачивает к местному пруду, который местные гордо называют почему-то озером.

— Выходим, — разрешает он нам, и мы буквально вываливаемся из тепла автомобильного салона в сугробы.

Выстраиваемся ровным рядком на берегу, получаем по чашке горячего чая из термоса (какой предусмотрительный Федор) и смотрим в темноту.

Первые всполохи фейерверка поражают нас всех. Майя и Оля восторженно кричат от удивления, а я безмолвно замираю, любуясь на расцветающие в небе дивные огненные цветы. Это так красиво, что я даже забываю, как дышать. Словно оказалась в самой настоящей сказке.

— Нравится? — шепчет Победин, обнимая меня сзади. Я дергаюсь, и мужчина меня успокаивает, — они на нас совсем не смотрят, слишком заняты.

И я впервые за долгое время расслабляюсь в чужих руках.

Как же я скучала по этому тихому спокойствию, которое может подарить лишь мужчина. И как же странно, что этим мужчиной оказывается именно Федор, тот, кто разрушил мою жизнь. Что же за шутки у судьбы, если она нас с ним сталкивает снова и снова, не давая освободиться от старых чувств? Уж не знаю, какие цели преследует он, но вот я окончательно запуталась — мне кажется, что сердце немного сбивается с ритма, когда я вижу Победина.

Глава 33

Нина

Сквозь сон я чувствую, как кто-то поглаживает меня через одеяло по спине. Затем безликие руки поднимаются чуть выше, проходятся по моей шее легко, словно круто бабочки зацепило, а после оказываются на голове. Пальцы перебирают пряди волос, массируют — доставляют мне небывалое удовольствие, потому что голова у меня одна из самых чувствительных зон на теле.

Кровать жалобно скрипит и прогибается, когда на нее кто-то садится, и я делаю вывод, что это мужчина. А учитывая, что в доме кроме Федора других представителей противоположного пола нет, понимаю, что это стопроцентно Федор. Кому бы еще пришло в голову пробраться ко мне в комнату среди ночи и играть в домогателя? Приоткрываю глаза, пытаясь разглядеть его, но в сумраке очерчен лишь высокий, крепкий силуэт.

— Федя? — шепчу, надеясь на ответ. Хоть и знаю, что это он, все равно страшно вот так. — Это ты?

— Тшшш, — по одному лишь звуку понимаю, что не ошиблась.

Не знаю, что меня на это толкает, но я откидываю одеяло, распахиваю руки в ожидании — хочу, чтобы мужчина этой ночью был со мной. Наверно, это все влияние дурацкого фейерверка.

Федор прыгает в кровать без промедления, скидывает с себя халат, уже прижимаясь ко мне, щупая руками везде, докуда может дотянуться, целуя и мои щеки, и лоб, и шею, и губы. Нежность и страсть смешиваются в один взрывной коктейль, и мне кажется, что сейчас я способна ко-нчить, даже не прикасаясь к себе. Именно это и удивляет сильнее всего, потому что с другими партнерами я или не могла достичь оргазма, или приходилось помогать себе рукой.

— Не думай ни о чем, — заговаривает тихо Победин, будто услышав мои мысли. — Только чувствуй. Меня.

Я поддаюсь, будто только этого и желала. Вначале мужчина ласкает меня руками, затем же подключает и рот. Языком вылизывает шею, проходится по груди до самого пупка, запуская в него свою влажную сладость. Целует косточки таза. А после… Божечки, как же давно мне не делали такой фантастический ку-ни. Это не просто приятно, а восхитительно, великолепно! Я все-таки кон-чаю, сдаваясь на милость победителя.

— Вот это да, ты не растерял навыков, — тяжело дыша, хвалю Федора.

— То ли еще будет!

Он это говорит, задирая мои ноги повыше, чуть ли не к самому потолку. Кхм, не думала, что все еще обладаю такой гибкостью. Но любые мысли пропадают из головы, как только Федя вставляет мне. «Ох, боже, мое моральное падение того стоило!» — последнее, о чем я думаю.

Тот фейерверк у озера ничто по сравнению с орг-азмом, который я испытываю, безуспешно пытаясь заткнуть себе рот.

Глава 34

Федор

— Мы им ничего не скажем, — это первые слова, которые Нина мне говорит после наших увеселений.

— Стесняешься что ли? — справедливо замечаю я, не очень-то довольный таким поворотом событий. — Ну так нечего по сути. И Оля, и Майя уже достаточно взрослые, чтобы понять, почему ты со мной. Что плохого?

— Я сама решу, о чем говорить дочери, а о чем нет. Прекрати в это лезть. Или хочешь испортить все то, чего уже добился? Это так легко сделать, — а потом уже более жалобно, — Федь, будь человеком, позволь хотя бы об отношениях сейчас не думать. Моя бедная голова и так до ужаса пухнет. Прошу!

И смотрит так грустно, что мне моментально становится жаль