Смерть - Мишель Хёрд

— Педро, закрой входную дверь, — приказываю я, не сводя глаз с Сиары. Когда я слышу хлопок двери, говорю: — Они ушли. Хорошо? Давай выйдем на веранду и погреемся на солнышке.

Ее тело не расслабляется, но она следует за мной на веранду. Я указываю на кресло рядом со своим.

— Присаживайся.

Я жду, пока она сядет, прежде чем опуститься в свое любимое кресло.

Вместо того чтобы смотреть вдаль, как я делал раньше, ожидая появления Сиары, мой взгляд останавливается на ее прекрасном лице.

— Астрид, моя домработница, скоро принесет еду. Не пугайся.

Сиара озирается по сторонам, и мне кажется, что она не просто любуется моим домом, а внимательно изучает обстановку.

Астрид выкатывает тележку на веранду. Ее взгляд останавливается на Сиаре, и на ее лице расплывается широкая улыбка.

Астрид со мной уже пятнадцать лет. Она — одна из первых женщин, которых я спас, и отказывается покидать меня.

Когда она подходит ближе, я говорю:

— Сиара, это Астрид. Если тебе что-нибудь понадобится, просто обратись к ней.

— Да, — соглашается Астрид. — Очень приятно познакомиться с тобой, Сиара. Добро пожаловать в наш маленький райский уголок.

Сиара на секунду поднимает взгляд на Астрид, а затем бормочет:

— Привет, Астрид.

Моя грудь наполняется гордостью и счастьем из-за того маленького шага, который она только что сделала.

— Она действительно похожа на восход солнца. Такая красивая, — практически воркует Астрид, снимая серебряные крышки с тарелок. — Я приготовила lomo saltado2. Приятного аппетита.

Блюдо представляет собой разновидность жаркого, состоящее из маринованных полосок говяжьей вырезки, риса, лука, помидоров, картофеля фри и различных других ингредиентов. Это одно из моих любимых блюд.

— Спасибо, Астрид, — говорю я. Я жду, пока она вернется в дом, а затем беру тарелку с тележки и ставлю ее на стол рядом с Сиарой. — Ты можешь пододвинуть кресло поближе, если хочешь поесть за столом.

Я кладу нож и вилку рядом с ее тарелкой, а затем беру другую тарелку и откидываюсь на спинку кресла.

Сиара наблюдает, как я, держа тарелку левой рукой, накалываю на вилку полоску говяжьей вырезки. Когда я откусываю кусочек, она тянется за своей тарелкой и ставит ее себе на колени.

Изо всех сил стараясь не пялиться на Сиару, я съедаю половину своей порции, после чего говорю:

— Я уверен, ты видела вооруженных охранников.

Сиара высовывает язык, чтобы облизать губы, не отрывая взгляда от своей тарелки.

— Я нападал на преступные организации и картели, чтобы освободить людей, которые сейчас живут в деревне. Охранники здесь, чтобы обеспечить безопасность каждого. Они не причинят тебе вреда, поэтому, пожалуйста, не убегай, когда увидишь кого-то из них.

Она никак не показывает, что слушает меня, но я продолжаю.

— Человек, которого ты видела ранее, — мой заместитель Педро. Его жена, Рамона, заведует складом, где мы храним все наши продукты и припасы.

На лице Сиары мелькает напряжение, и я спрашиваю:

— У тебя есть какие-нибудь вопросы?

Какое-то мгновение она колеблется, но затем тихо произносит:

— Мне обязательно есть все или я могу остановиться, когда наемся?

— Ты можешь остановиться, когда наешься.

Я наблюдаю, как она осторожно ставит тарелку обратно на тележку, а затем выпрямляется рядом со мной.

Пользуюсь случаем, я спрашиваю:

— У тебя есть еще какие-нибудь вопросы?

Она сжимает руки на коленях, и мой взгляд падает на них. Они красивые, но я замечаю, что ногти у нее разной длины.

Я отправлю ее на маникюр.

— Где я?

Разве я ей не сказал?

— Ты в Перу. Южная Америка.

Ее голубые глаза устремляются на меня, в них читается потрясение.

Я жду, наблюдая за сменой эмоций на ее лице. Она опускает голову, и через несколько секунд крохотная слезинка падает на ее ладонь. Она быстро прикрывает ее другой рукой.

— Сиара. — Я наклоняюсь к ней чуть ближе, но когда она напрягается еще больше, замираю, борясь с сильным желанием утешить ее.

Она прерывисто вздыхает и, не поднимая головы, шепчет:

— Вернусь ли я когда-нибудь домой?

— Конечно. Как только ты поправишься, мы сможем поехать в Ирландию.

Она вскидывает голову, и в ее глазах появляется надежда.

Радуясь, что мы наконец-то разговариваем, я спрашиваю:

— У тебя есть семья в Ирландии?

Надежда мгновенно исчезает, и она качает головой.

— У меня нет семьи. Мой отец умер.

Она обхватывает себя руками, словно пытаясь защититься, что говорит мне о том, что она не совсем честна.

Понимая, что испытываю судьбу, я спрашиваю:

— Кто держал тебя в плену?

Ее подбородок дрожит, а плечи наклоняются вперед, как будто она пытается стать меньше.

— Нолан.

— Мужчина? — Уточняю я.

Она кивает.

Теперь я знаю, что не стоит тратить время на поиски женщины.

Но мои люди мужчину не нашли. Дом за деревьями был пуст, когда они его обыскивали. Они нашли цепь, прикрученную к стене, но это все. Должно быть, этот ублюдок сбежал сразу после побега Сиары.

Мой голос остается спокойным, когда я продолжаю задавать вопросы.

— Ты знаешь, как долго тебя держали в плену?

— Думаю, месяцев девять.

Я уже знаю ответ, но все же спрашиваю:

— Он был болен гриппом? Так тебе и удалось сбежать от него?

Когда она кивает, я на мгновение закрываю глаза.

Этот ублюдок был совсем рядом.

Достав телефон, я пишу сообщение Педро.

Я:

Ублюдок, державший Сиару в плену, блондин / рыжий. У него веснушки по всему лицу. Рост около 5,9 футов3. Скорее всего, ему за тридцать. Ездил на синем Ford Fiesta.

— Можешь рассказать о нем поподробнее? Знаешь его фамилию? — Спрашиваю я

Она слегка поворачивает голову ко мне и шепчет:

— Зачем?

Я подумываю солгать, чтобы смягчить удар, но решаю не делать этого и честно отвечаю:

— Чтобы я мог убить его и убедиться, что ты больше никогда с ним не встретишься.

После моих слов наступает долгая тишина, прежде чем она смотрит на меня. Я встречаюсь с ней взглядом, и мне кажется, что она пытается понять, может ли доверить мне эту информацию.

— Уолш.

Я:

Нолан Уолш. Я хочу, чтобы его доставили ко мне живым.

ПЕДРО:

Сообщу команде как можно скорее.

Засунув телефон обратно в карман, я улыбаюсь Сиаре.

— Спасибо, mi pequeño sol. — Ее глаза слегка прищуриваются, и я перевожу: — Это означает "мое маленькое солнышко".

На ее лице мелькает замешательство, но она продолжает молчать.

Между нами снова воцаряется тишина, и пока она смотрит на одинокое дерево