После развода. Шанс вне расписания - Марьяна Карпова

Он протянул ей рюмку. Она взяла.

— Я не хочу быть «фактом», Артём. Я хочу быть… — она запнулась, не находя слова.

— Женщиной, которую я люблю, — закончил он.

Они непроизносили этого слова раньше. Никто из них. Разве что давным-давно...

— Не говори этого вслух, — попросила она, отводя взгляд.

— Почему?

— Потому что это слово должно быть между нами, чтоб не украли, не напечатали в газете с искажённым смыслом. Оно должно остаться здесь. Только здесь.

Он понял. Он кивнул и сделал глоток.

— Хорошо. Тогда просто… оставайся. Здесь. Со мной. Сегодня. Без правил. Без стратегии.

Она посмотрела на него, потом на коньячную рюмку в своей руке, на огонёк, блеснувший в янтарной жидкости, потом поставила рюмку на стол и сделала шаг к нему. Не для поцелуя, а чтобы положить голову ему на плечо. Устало. Доверчиво.

— Я так устала сражаться, — прошептала она, уткнувшись ему в плечо.

— Знаю, — он обнял её, осторожно, будто боясь испугать. — Давай просто постоим так и помолчим.

На следующее утро, как они и ожидали, фотографии и восторженно-ядовитые репортажи заполонили сеть. «Волков и его дизайнер не скрываются!», «Воссоединение подтверждено!». И всё же что-то изменилось. Теперь это была не сенсационная утка, а подтверждённый факт. Шум начинал работать на них. Веронике позвонил главный редактор «АрхиДома»:

— Вероника, прости за вчерашнюю глупость в прессе. Мы делаем большой материал о вашем доме «Память света». Только профессиональный взгляд. Вы согласны?

Артёму написал один из скептически настроенных акционеров: «Артём Валерьевич, увидел вас вчера в «Лазури». Солидно выглядите. Стабильность в личной жизни — хороший, надёжный знак для бизнеса».

Осада не прекратилась, но крепость держалась.

И когда вечером того дня Вероника, вернувшись со встречи, обнаружила на кухонном столе просто свежий, ещё тёплый хлеб и записку «Курю на веранде, если что», она поняла — это и есть их новое понимание друг друга, новая форма построения настоящего и будущего.

И она, скинув туфли, пошла не в свою гардеробную, а на веранду, к нему, чтобы просто постоять рядом в тишине, глядя на ту самую реку, которая теперь была не просто видом из окна, а свидетелем их самой долгой и сложной дороги друг к другу.

Но буря ждала впереди, готовая проверить на прочность их отношения.

Глава 16

Утром они завтракали в тишине — каждый был погружён в свои мысли, переваривая вчерашнее. Вероника просматривала контракты на планшете, Артём изучал отчёт по слиянию. Фоном звучала только музыка — инструментальный джаз. Их перемирие было хрупким, как первый лёд на реке, но оно держалось.

Тишину нарушил звонок. Артём взглянул на экран, и его лицо стало напряжённым. Посмотрел на Веронику и включил громкую связь, показывая, что он неё у него секретов нет.

— Максим. Что там?

— Артём Валерьевич, ситуация трудная — поступил запрос от юридической фирмы «Вестник и партнёры». Они представляют интересы Алёны Игоревны.

Вероника отложила планшет и внимательно наблюдала за реакцией Артёма — напряжение сменилось раздражением.

— Какого рода запрос? — голос Артёма был ровным, без малейшего намёка на выход на эмоции, приближение грозы чувствовалось.

— Они требуют пересмотра условий расторжения вашего с ней брачного контракта. Утверждают, что есть неучтённые активы, приобретённые в период брака, и настаивают на их оценке и разделе. В частности… — голос Максима на секунду дрогнул, — в списке указан дом в Италии, приобретённый три года назад через офшорную компанию.

Артём медленно откинулся на спинку стула. Его пальцы сомкнулись вокруг чашки с кофе так, что костяшки побелели.

— Этот дом был куплен как инвестиция фонда, к моим личным активам не относится.

— Их юристы утверждают обратное, ссылаясь на трастовые соглашения. Они намерены подать иск. И, кажется, нашли рычаги, чтобы инициировать налоговую проверку по сделке.

Артём положил трубку, не прощаясь. Его взгляд был устремлён в окно, но видел он явно не реку.

— Проблема? — спросила Вероника, уже зная ответ.

— Старая, точнее застарелая. Я ошибся, думая, что откупился от неё. Получается, что оставил лазейку. Теперь она решила ею воспользоваться.

Он встал, прошёлся по кухне. Его движения были сдержанными, энергия копилась внутри, как в пружине.

— Дом в Италии. Это будет долго, грязно и дорого. И привлечёт ненужное внимание к фонду в самый неподходящий момент — началась завершающая стадия переговоров по привлечению азиатских инвесторов.

Вероника наблюдала за Артёмом — он был собран, сдержан, как стратег оценивающий возможный урон из-за действий врага.

— Что будешь делать?

— Сначала анализировать уязвимости, потом контратаковать. У неё тоже есть скелеты в шкафу. И её нынешний «спонсор» вряд ли обрадуется публичному скандалу. — Артём повернулся к Веронике. — Это не касается тебя. Это мои старые дела, которые неожиданно всплыли.

Она подняла бровь.

— У тебя есть дела, которые меня не касаются? Если это зайдёт слишком далеко, то к тебе придут судебные приставы с описью имущества, это коснётся и моей работы, моей репутации. Скандал с налогами у IT-магната и сокрытием имущества при бракоразводном процессе — отличный фон для интервью о «Памяти света», не находишь?

Он кивнул, признавая её правоту.

— У тебя есть мысли по этому поводу? Предлагай, я готов обменяться мнениями. Если твоё решение лучше, то остановимся на нём. Она задумалась на минуту, отпивая кофе.

— Не контратаковать. Обезвредить.

— Как?

— Она же хочет денег? Дай ей их.

— Это шантаж. Я не пойду на поводу у шантажистки.

— Это не шантаж. Это выкуп. Ты выкупаешь не её молчание, а своё спокойствие и время. Ты платишь за то, чтобы эта история больше никогда не всплывала — закрываешь её навсегда, железобетонным соглашением о неразглашении с такими штрафными санкциями, что она и её потомки до седьмого колена будут вкалывать, чтобы их выплатить. Ты же умеешь составлять такие документы.

Он смотрел на неё с новым интересом. В её глазах горел не эмоциональный порыв, а холодный, расчётливый ум.

— Это дорого.

— Дешевле, чем суды, репутационные потери и срыв сделки с азиатами. Инвестируй в закрытие убыточного актива, как в бизнесе.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

— Ты становишься опасной.

— Я всегда была такой, просто прежде не было никого, кого хотелось бы размазать по стенке. Хотя… — улыбнулась Вероника, — был один тип, но рука не поднялась.

— Мне повезло… Ты всё-таки меня любила, хотя я делал глупость за глупостью.

Вероника промолчала, хотя он был прав.

Он подошёл к стойке, взял ноут и начал делать какие-то пометки.