Лилия и ее наемник - Акила Торн

На парковке не было ни души, никто не обратил на нас внимания. Это означало, что если Райкер решит меня искать, у него не будет никаких зацепок. На глаза навернулись слезы, но я прогнала мысли о нем. Сейчас я не могла позволить себе раскиснуть. Мне нужен был ясный ум, чтобы выжить.

Мы юркнули в побитую синюю «Хонду», пассажирское сиденье которой было завалено обертками от фастфуда и пустыми бутылками. Он втолкнул меня внутрь, сел за руль и повернул ключ. Двигатель завелся с кашлем.

— Если тебе от этого станет легче, — сказал он спустя какое-то время, пока город за окном мелькал рывками, — я не хочу тебя убивать. — Он издал мрачный, нервный смешок. — Но кто-то должен обрубить концы, а концы — это твоя сестра Мия.

Я сидела в оцепенении, пытаясь понять, какое отношение ко всему этому имеет она.

Мы ехали к побережью в тишине, и тут пейзаж начал казаться знакомым. Он вез меня в дом, где я жила с мамой и Мией до того, как они обе исчезли из моей жизни.

Саншайн-Бэй.

Мы свернули на дороги, которые я видела лишь в своих воспоминаниях. Покосившийся указатель города с выцветшими нарисованными маргаритками. Вэнс не сводил глаз с дороги и не убирал руку с пистолета, лежавшего на консоли между нами.

— Почему сюда? — Мой голос почти не дрожал, хотя колени тряслись невыносимо.

— Здесь сходятся все концы, — ответил он. — Ведь здесь до сих пор обитает призрак твоей сестры, не так ли?

Я не смогла ответить.

Мы припарковались у самого пляжа. Старый дом чернел силуэтом над линией выброшенного на берег плавника. Двор зарос, крыльцо провисло, но шторы на переднем окне были плотно задернуты — Вэнс явно находился здесь уже какое-то время.

Он вышел из машины и подошел к пассажирской двери. Оглядевшись, скомандовал:

— Выходи и иди внутрь.

Он заставил меня идти впереди, держась на шаг позади. Тень от его пистолета постоянно маячила на границе моего зрения.

Входная дверь была не заперта. Она распахнулась с тяжелым вздохом, словно из сдувшихся легких. В доме никто не жил годами, но воздух казался свежим. Внутри на меня нахлынули обрывочные воспоминания... мамина летняя шляпа на крючке, деревянная шкатулка с медведем, где Мия хранила свою коллекцию того, что море выбрасывало на берег, угол журнального столика, о который я когда-то ударилась головой. Все это исчезло, уступив место паутине.

Он провел меня на кухню, подошел к столешнице и нажал какую-то кнопку. Панель в полу отъехала в сторону, открыв зияющую темноту.

— Спускайся, — приказал он.

Я подчинилась, но проходя мимо, успела схватить нож для масла, лежавший на столешнице. Когда я смогу им воспользоваться? Без понятия. Но сама мысль о том, что он у меня есть — спрятанный в рукаве свитера, за который я судорожно цеплялась, — придавала мне сил, пока я спускалась по скрипучим деревянным ступеням во мрак.

Глава 17

Лилия

С потолка свисала одинокая лампочка, отбрасывая дерганые тени на стены из шлакоблоков. Рядом с морозильной камерой стояли ржавые проволочные стеллажи, заставленные банками с консервированными персиками, маринованными огурцами и пыльными инструментами. В углу на полу лежал грязный матрас, а на стене висел монитор безопасности — прямо за металлическим креслом. В подвале было прохладно и пахло затхлыми газетами, хотя их нигде не было видно. Он велел мне сесть на матрас по-турецки, как детсадовцу. Затем забрал мой телефон, кошелек и вытряхнул содержимое сумки прямо на верстак, усеянный сломанными радиоприемниками и розетками. Извлек что-то из старой зеленой вещевой сумки. Я наблюдала за его руками: осторожными, методичными. Кончики его пальцев слегка дрожали, даже когда он с неотвратимой уверенностью заряжал магазин патронами с тусклыми латунными наконечниками.

— Знаешь, всё должно было пойти иначе, — сказал он неожиданно мягким голосом. — Десять лет назад я был школьным учителем физики. Поверишь? — Он рассмеялся, и этот звук лающим эхом отскочил от шлакоблоков. — Мэтисон лично выбрал меня, чтобы я держал в узде кое-кого в агентстве. Теперь, даже после смерти, он достанет Мию тем или иным способом.

Я смотрела на него, нацепив на лицо то же выражение непроницаемого терпения, которое использовала для самых неуправляемых детей в моем классе.

Я помнила, что говорил мне Райкер: Если тебя поймали — тяни время. Люди хотят рассказать свою историю перед тем, как совершить что-то ужасное. Каждая выигранная секунда — это еще один шанс.

— Вы не похожи на убийцу, — тихо сказала я.

Он усмехнулся.

— Никто не похож. По крайней мере, в самом начале. — Он потер шрам под подбородком, словно тот чесался. — А ты умнее, чем они говорили.

Я промолчала, потому что это не было вопросом.

Он опустился на потертый шезлонг у морозилки, положив пистолет на колени.

— План такой: мы ждем. Если твоя сестра появится, я покончу с этим прямо здесь. У нее есть три дня. Если она не придет, на следующее утро мы уедем отсюда и проверим, сгодишься ли ты для обмена. Это единственная причина, по которой ты жива, — добавил он, словно нуждался в пояснении. — Ты — дышащая наживка.

Я старалась не показывать ему, как дрожат мои руки.

И мы стали ждать.

Часы, а может и дни — в этом холодном и сыром подвале я потеряла счет времени. Я спала на матрасе, пока он дремал в кресле, откинув голову назад, но пистолет всегда был намертво зажат в его ладони. Мне разрешалось подниматься наверх только вместе с ним, и то лишь для того, чтобы сходить в туалет. Еду я ела на матрасе, а жидкости мне давали по минимуму. Если он меня не убьет, я точно умру от обезвоживания или голода.

Когда я была уверена, что он спит, я позволяла себе расслабиться и думала о хорошем. О Мейбл — в безопасности и тепле. О Ройале, который учил меня вскрывать замки на парковке мотеля. И о Райкере. О его хриплом голосе у моего уха, когда он накрывал меня своим телом. О том, как я сейчас хотела услышать этот голос больше, чем стук собственного сердца.

Внезапно раздался сигнал тревоги, Вэнс вскочил как ужаленный. Наши взгляды мгновенно метнулись к камере слежения на стене. Он встал