Правила случайных соседей - Эвелин Грин

— Знаешь, — тихо сказал он, переплетая свои пальцы с ее. Его руки были чуть шершавыми после сборки мебели. — Когда я сегодня утром смотрел на эти горы картона, я думал, что мы поубиваем друг друга еще на этапе сортировки болтов.

— Мы были близки к этому, когда ты пытался доказать мне, что деталь «С» важнее детали «F», — Лера придвинулась ближе, укладывая голову ему на плечо. Запах свежей древесины смешивался с ароматом его одеколона.

— Но мы справились.

Он приподнялся на локте и навис над ней. Взгляд Марка скользнул по ее растрепанным волосам, пятнышку от кофе на домашней футболке, и остановился на губах.

— Мы дома, Лера, — прошептал он, и в этих трех словах было больше смысла, чем во всех клятвах мира.

Он поцеловал ее — нежно, неторопливо, пробуя на вкус эту новую реальность, в которой больше не было чужих стен, риелторов и малярного скотча. Были только они двое, новая кровать с запахом дерева и целая жизнь впереди, которую им предстояло собирать вместе. День за днем. Деталь за деталью.

Глава 31. Списки, коробки и социальные преступления

Утро воскресенья началось с аромата свежесваренного кофе. Лера потянулась на новой карамельной кровати и открыла глаза. Солнечные лучи падали через мансардное окно, подсвечивая танцующие пылинки.

На прикроватной тумбочке, которую они собрали вчера ближе к полуночи, стояла чашка, а под ней обнаружился листок бумаги, исписанный убористым, почти хирургическим почерком Марка.

Лера взяла листок и улыбнулась. Это был не просто список дел. Это был монументальный, педантичный план по захвату их собственных ста квадратных метров, разбитый на секторы.

«Зона 1: Кухня. Приоритет — подключение раковины и разбор посуды. Зона 2: Ванная комната. Распределение полок (соотношение 30 % мои вещи, 70 % твои баночки — я смирился). Зона 3: Гостиная...»

Лера накинула халат и вышла из спальни. Марк обнаружился на кухне. Он стоял посреди горы картона с разводным ключом в одной руке и толстой инструкцией в другой.

— Доброе утро, главнокомандующий, — Лера подошла сзади и обняла его за талию, прижимаясь щекой к его широкой спине. — Я изучила твой манифест. Ты уверен, что нам нужна такая военная дисциплина в законный выходной?

— Доброе, — Марк развернулся и поцеловал ее в макушку. — Если мы не структурируем этот хаос, мы будем питаться из пластиковых контейнеров до самого Нового года. К тому же, я люблю вычеркивать выполненные пункты. Это успокаивает нервную систему.

Лера рассмеялась, забирая у него ключ. — Ладно. Давай сюда свои трубы. Я займусь посудой, а ты сантехникой.

Работа закипела. Оказалось, что распаковывать вещи вместе — это отдельный вид бытовой магии. Они спорили о том, на какую полку ставить бокалы для вина, Марк критически осматривал коллекцию Лериных разнокалиберных кружек с забавными надписями, но послушно выделил для них лучшее место рядом со своей профессиональной кофемашиной.

В какой-то момент, когда Лера с энтузиазмом протирала новые кухонные фасады, тишину воскресного двора-колодца прорезал громкий, искаженный динамиком голос.

Кто-то внизу, судя по всему, прямо под их приоткрытым окном, решил обсудить подробности своей личной жизни по громкой связи. Невидимая собеседница визгливо жаловалась на своего начальника, а обладатель телефона на весь двор басил нецензурные советы.

Лера замерла с тряпкой в руках.

— Скажи мне как врач, — она повернулась к Марку, который как раз затягивал вентиль под раковиной. — Для людей, которые разговаривают по телефону на громкой связи в общественных местах, предусмотрен какой-то отдельный диагноз?

Марк высунулся из-под мойки, вытирая руки полотенцем.

— В международной классификации болезней этого пока нет, но я уверен, что это тяжелая патология лобных долей, отвечающих за социальный интеллект и эмпатию, — совершенно серьезно ответил он.

— Это же настоящее социальное преступление! — возмутилась Лера, выглядывая в окно. Внизу прохаживался тучный мужчина, держа телефон перед лицом горизонтально, как надкушенный бутерброд. — Я считаю, что за публичное прослушивание голосовых сообщений и разговоры по спикерфону нужно ввести уголовную ответственность. Или хотя бы отправлять на исправительные работы. Например, заставлять их слушать, как кто-то скребет пенопластом по стеклу. Восемь часов подряд.

Марк тихо рассмеялся, подошел к ней и, мягко отодвинув от подоконника, просто закрыл окно, отсекая чужой навязчивый диалог и оставляя их в уютной тишине.

— Оставим правосудие карме, — сказал он, обнимая ее за плечи. — У нас по графику Зона 2. Ванная комната.

Перемещение в ванную оказалось куда более интимным процессом. Разбор зубных щеток, расстановка шампуней — всё это незаметно стирало последние границы между ними. Лера наблюдала, как Марк аккуратно ставит ее тяжелые стеклянные банки с масками для волос на зеркальную полочку, и чувствовала, как внутри разливается невероятное спокойствие.

Она взяла маркер и подошла к прикрепленному на кафеле списку. Размашистым, артистичным почерком она перечеркнула пункты «Зона 1» и «Зона 2», а в самом низу приписала:

«Зона 4: Заказать огромную пиццу и целоваться на новом изумрудном диване.»

Марк обернулся, прочитал дополнение к своему идеальному плану и усмехнулся.

— Знаешь, — он забрал у нее маркер и привлек к себе за талию, — а мне нравится, как ты вносишь коррективы в мое расписание. Думаю, Зону 3 мы вполне можем перенести на завтра. Приступаем к выполнению пункта четыре немедленно.

Глава 32. Зона свободного творчества

Понедельник обрушился на них звонком будильника в шесть утра.

Марк выключил его с первой секунды, привычным движением хирурга отсекая назойливый звук. Он сел на краю новой кровати, потирая лицо руками. Выходные, наполненные сборкой мебели, смехом и коробками, пролетели как одно мгновение. Впереди его ждала клиника, обход и две плановые операции.

Лера сонно заворочалась, натягивая на плечо горчично-желтый плед.

— Тебе сделать кофе? — пробормотала она, пытаясь разлепить глаза.

— Спи, — Марк наклонился и легко поцеловал ее в теплую, заспанную щеку. — У тебя сегодня свой дедлайн. Я сам справлюсь. Вечером привезу ужин.

Когда Лера окончательно проснулась несколько часов спустя, квартира была залита мягким, рассеянным светом петербургского утра. На кухонном столе, рядом с кофемашиной, ее ждала чистая чашка и прижатая сахарницей записка: «Удачного дня. Не забудь поесть. Твой хирург».

Лера улыбнулась, сварила кофе и окинула взглядом их новую гостиную. Пора было обустраивать свою территорию.

Она выбрала самый светлый угол прямо под скосом крыши, где находилось самое большое мансардное окно. Никакого желтого скотча. Никаких отвоеванных сантиметров. Она просто поставила тяжелый деревянный мольберт так, как