Пожар страсти - Белва Плейн

Рука Гиацинты, сжимавшая телефонную трубку, задрожала.

– О чем вы говорите? Кто вы, скажите мне.

– Не могу. В самом деле не могу. Пожалуйста, поймите. Я не отношусь к числу ваших знакомых, вы даже никогда не видели меня. Я знаю вас лишь благодаря вашей репутации в округе. Мне известно, что вы добропорядочная женщина и что у вас славная семья. Пережив неприятности, я не могу видеть, как мужчины унижают женщин. Вот и все. Я решила сказать вам, что происходит. Возможно, вы что-нибудь предпримете, пока еще не поздно. Женщина работает в офисе вашего мужа.

В трубке щелкнуло. Отбой. Гиа опустила голову на стол. Слова незнакомки походили на правду.

Когда Гиацинта подняла голову, комната поплыла перед ее глазами. Овладев собой, она пригласила к себе Мойру. Ей можно довериться.

Они расположились на террасе.

– Я уже знаю об этом, Гиа, – сказала Мойра. – Это та женщина, которая присматривала за вашими детьми, когда вы были во Франции. Я знала об этом еще до вашей поездки и постоянно спрашивала себя, должна ли рассказать тебе об этом. Думаю, Джеральд знает, что мне это известно, поэтому и не любит меня.

– Как ты это узнала?

Мойра вздохнула.

– Люди говорят. Муж одной женщины – доктор, а его медсестра – подруга Сэнди. Кто-то видел Джеральда с ней в машине, они ехали с пляжа в воскресенье. Кто-то видел еще… Что толку говорить? Их видели не раз, вот и все.

– Значит, знают все, кроме меня.

Гиацинта встала, оперлась о дверной косяк.

– Ты хорошо себя чувствуешь, Гиа? – Милое, доброе лицо Мойры выразило тревогу.

– Просто у меня слабость.

– Пойдем в комнату, тебе надо присесть. Ах, Боже мой, мне так жаль! Ты этого не заслуживаешь. Ты скажешь ему?

– Я должна сказать, разве не так?

– Хочешь, чтобы я осталась с тобой?

– Нет, спасибо. Мне нужно кое-что сделать для детей.

– Я возьму их к себе. Пусть поужинают у меня. О них можешь не беспокоиться.

– Спасибо тебе за все, Мойра.

– Гадкий, анонимный телефонный звонок, – сказал Джеральд. – И ты приняла его всерьез? Какая-то злобная женщина завидует тебе и брызжет злобой и ядом.

– Она вовсе не походила на злобную женщину.

– А что ты знаешь о ней? Это просто смешно, и ты меня поражаешь.

Не желая упоминать Мойру, Гиацинта осторожно заметила:

– Об этом знают люди. Женщина сказала, что тебя видели в машине вместе с Сэнди.

Джеральд засмеялся:

– Вот так номер! Сэнди – ценный сотрудник. Неужели мне нельзя подвезти ее иногда в машине? Да это просто невежливо!

– Это было по дороге на пляж.

– Ее сестра живет по дороге на пляж. Кстати, на каком километре? Дорога тянется на пятьдесят километров. Неужели ты не видишь, как это смешно и оскорбительно?

Гиацинте хотелось бы верить ему. К тому же она устала. Сегодня был такой длинный день – едва ли не самый длинный в ее жизни.

– Давай перекусим, – дружелюбно предложил Джеральд.

– Я ничего не приготовила. Вот то, что осталось: гамбургеры.

Это было совсем не то, к чему привык Джеральд. Тем не менее он бодро сказал:

– Вполне сойдет. Если ты неважно себя чувствуешь, я сам их разогрею.

Когда они поели, Гиацинта отправилась к Мойре за детьми. Джеральд помог искупать их, затем они вместе почитали им и отправили спать. После этого оба спустились вниз. Джеральд – посмотреть игру в бейсбол, а Гиацинта – посидеть с книгой.

Конечно, Джеральд не думает о разводе. Он не пойдет на это, поскольку обожает детей. И даже если бы Джеральд желал этого, неужели он, с его критическим умом и привередливостью, променял бы ее на Сэнди? Гиацинта посмотрела на сидящего в другом конце комнаты Джеральда. Нет, эта мысль казалась нелепой.

Предположим, он позволил себе немного пофлиртовать. «Признайся, Гиацинта, ты уже видела это и раньше. Вспомни доктора Беттину в Техасе. Конечно, тебе это не нравится, но ты уже повидала жизнь и знаешь, что особого вреда это не принесет. Все не стоит выеденного яйца, а эти разговоры вводят в заблуждение даже таких умных людей, как Мойра. Такое случается довольно часто».

На следующий день было воскресенье – приятное утро с традиционными оладьями и беконом, газетой, играми детей в крокет на лужайке. После обеда Джеральд собирался пойти в клинику, в чем не было ничего необычного.

Однако после того, как Гиацинте на время удалось заглушить сомнения и тревожные мысли, они вновь возродились. Снова зазвучали в ее ушах слова незнакомки и ужасные признания Мойры. Ближе к вечеру Гиацинта позвонила в клинику и узнала, что Джеральд там не появлялся.

Он вернулся домой, они пообедали и уложили детей. Супруги никогда не выясняли отношений при Джерри и Эмме. Когда они остались вдвоем, Гиацинта гневно сказала:

– Ты не был сегодня в клинике!

– О чем ты?

– Не лги мне! Я звонила и выяснила. Где ты был? Опять с этой женщиной – Сэнди?

Лицо Джеральда выражало презрение.

– По правде говоря, я действительно виделся с ней пополудни. Я решил, что та сплетня, о которой ты мне рассказала, может оказаться весьма вредоносной. Поэтому отныне я не буду подбрасывать ее к дому сестры, даже если еду той же дорогой. Больше не будет поездок в магазины на Главной улице, даже если это мне по пути. Глупо, конечно, но если какие-то злобные люди раздувают историю из таких невинных фактов, придется вести себя иначе. Вот и все.

Гиацинта в упор посмотрела на Джеральда. Неужели он в самом деле полагает, что она поверит этой чепухе?

– Должно быть, ты считаешь меня умственно отсталой, Джеральд? Скажи, зачем же ты солгал мне, будто идешь в клинику? Ты мог бы сказать мне правду, а не выдумывать всякую чушь. – Задрожав, Гиацинта вцепилась в спинку стула. – О, я видела, как ты млеешь, когда тебе льстят женщины. Я видела…

– Млеешь… – передразнил он. – Как изысканно и литературно!

– Да, млеешь, как кот, который греется в лучах солнца. Но не это главное. Мужское тщеславие так естественно. Я могла бы много раз попенять тебе на это, но я предпочитала все игнорировать. Я никогда не думала…

– Обманутая жена! – прервал ее Джеральд. – Вот твоя поза. «Много раз»! Почему же ты не сказала, а предпочла молча и благородно страдать?

– Не хотела раздувать историю. Мы с тобой в браке, у нас дети.

– Спасибо, что сказала. Я совсем было забыл, что у нас дети.

– Уверена, ты забываешь об этом, когда ложишься в чужую постель или развлекаешься на стороне.