Дочь Клодины - Розалинда Лейкер

— Он, вероятно, очень ревнивый мужчина. — Люси положила ключик рядом с часами.

— Да, очень. Думает, что я его собственность, но это не так, — упрямо произнесла она, надув и так полные губки. — Он затевает ссоры по любому поводу всякий раз, когда какой-нибудь парень обращает на меня внимание.

— Как давно вы знакомы с ним?

— Я знаю его всю свою жизнь. — Мэг пожала плечами. — Как и всех остальных мальчишек Истхэмптона, с которыми выросла. Представляете, я в сто раз лучше образована, чем большинство из них. — Она горло закинула голову и взмахнула волосами. — Я ходила в благотворительную школу леди Эденфилд, находящуюся при монастыре, в ней училось двадцать бедных девочек, в том числе и я. Именно в этой школе я научилась читать, писать и считать так же хорошо, как шить. Кстати, шила я лучше всех. А также не было ни одной книги, написанной на английском языке, которую я не могла бы прочитать.

Мэг была такой же хвастуньей, как и ее мать, и это каким-то образом обескураживало, потому что она хвасталась так непринужденно и естественно, как свойственно лишь маленьким детям. Но ее внешность не была по-детски простой и невинной, хотя казалась она худенькой и мало весила; в ее движениях читалась решительность и сексуальная энергетика, чувствовалось, что девушка была благородна, щедра душой и жила полной жизнью.

— Почему вы не использовали ваше образование с особой целью? — заинтересовавшись, спросила Люси.

— Вы имеете в виду, почему я не пошла прислуживать? — По тону Мэг было понятно, что она посчитала вопрос Люси оскорбительным для нее. — В школе именно этого от нас и ждали, что мы пригодимся для прислуживания. К этому нас и готовили. Они не рассчитывали, что наши знания могут пригодиться для чего-нибудь другого.

— Но вы могли стать учителем, а затем занять еще более уважаемое положение.

Мэг откинула назад голову и издала звук, похожий на захлебывающийся смех.

— Я учительница? — Она ткнула пальцем в грудную клетку. — Чтобы я? Целый день взаперти? Я бы умерла, если бы мне пришлось заниматься этим. — Девушка резко тряхнула головой, и ее кудри рассыпались по плечам. — По той же самой причине вы не обнаружите меня в шляпке и в фартуке ни в одном отеле или частном доме. Я не возражаю против работы дома, потому что люблю готовить, и у меня отлично это получается, более того, я очень быстро могу убрать дом так, что все будет блестеть, могу развести огонь. Для меня работа не является препятствием или помехой, я обожаю сидеть в своей лодке, плести из лозы корзинки, затем смазывать их дегтем, наполнять тяжелыми камнями и опускать глубоко в воду, для того чтобы поймать омаров, крабов и креветок. Мое самое любимое занятие!

И Мэг снова рассмеялась.

Звук шагов, раздавшийся за дверью, сопровождался звоном фарфоровой посуды, и обеим стало ясно, что по лестнице поднимается Эмми. Мэг встала, чтобы открыть дверь, половицы скрипели под ногами. Дом был старым, и, естественно, деревянные полы начинали скрипеть всякий раз, когда кто-нибудь заселялся в него, сойдя с корабля. Так как на улице было сыро, за окнами барабанил дождь, а совсем недалеко плескались волны, нетрудно было представить, что кто-то мог плыть по течению с надеждой остановиться в теплом местечке. Эмми вошла в комнату, держа в руках поднос, на котором стоял чайничек и чашки, купленные Мэг на рынке в Маррелтоне. Чай был заварен и разлит внизу. Когда Эмми поставила поднос на столик, она положила руки на живот и внимательно осмотрелась.

— Здесь действительно превосходно, миссис. Надеюсь, что моя дочь вела себя прилично и помогла вам распаковывать вещи.

— Да, она очень мне помогла. Она трудолюбивая девушка.

— Очень рада слышать это. Мэг, пойди зажги огни и можешь отдыхать.

Мэг сделала так, как велела ее мама, и вышла из комнаты. Люси заметила, что Эмми хотела что-то сказать, но колебалась.

— Вы хотите о чем-то поговорить со мной, миссис Линден?

— Это займет совсем немного вашего времени.

Эмми быстро и проворно присела на стул, на который указала Люси, несмотря на свои пышные, округлые формы.

— Я всегда стараюсь познакомиться со своими арендаторами, если это возможно, но не хочу, чтобы вы думали, что я назойливая, потому что это не так. Я еще не сдала в аренду другие комнаты, но если я и сдаю апартамснты, то только уважаемым людям, которые не принесут беспокойства. Вы знаете, что я люблю, когда в доме тихо и спокойно, когда люди, живущие в нем, ведут себя прилично и не нарушают порядков.

Люси сразу поняла, что Эмми хотела оградить ее от того, что она, скорее всего, услышит о прошлом этого дома от других людей, живущих в Истхэмптоне. Но она еще не подозревала, что Люси обо всем уже знает.

— В этом доме занимались контрабандой, но это было давным-давно, — вырвалось у Эмми. — Подобное было распространено не только здесь, но и на всем побережье. Конечно, все уже в прошлом. Когда я стала владелицей коттеджа, ничем таким здесь уже не занимались.

Люси колебалась, но недолго, решив, что будет все-таки лучше, если она откроет правду.

— Мне рассказали, что в прошлом в этом доме занимались не только контрабандой.

Эмми прищурила глаза, как будто защищаясь.

— Что вы имеете в виду?

— Я так понимаю, что морской коттедж был когда-то борделем.

Реакция на слова Люси выглядела театральной. Несдержанно, показывая свое негодование и возмущение, Эмми вскочила на ноги.

— Это неправда. Я точно знаю. Я сама останавливалась в этом доме, когда была молодой девушкой. Люди как сплетничали и пускали слухи раньше, так они делают это и сейчас, и, обливая грязью этот дом, они тем самым пачкают свою душу. Лучше бы вы не обращали внимания на то, что говорят.

— А я и не собираюсь, — спокойно ответила Люси. — Когда я решу выехать из морского коттеджа, то причиной этому не будет то, что происходило здесь двадцать или более лет назад, я покину этот дом, если произойдут какие-то изменения в моей жизни или если я буду вынуждена уехать из него в связи с непредвиденными обстоятельствами.

Медленно Эмми снова присела на стул, находясь в полной растерянности, она не могла выдавить из себя ни слова, что для нее было нехарактерно. Она сглотнула, будто пытаясь вернуть способность говорить.

— Вы честная леди, миссис Ди Кастеллони. Кто, как не истинная леди, может иметь свое собственное мнение, не зависящее от слов других. Я ценю то, что вы своим поступком дали новое дыхание мне и моему дому. Я уважаемая леди и делаю все, чтобы и к моему жилищу относились с почтением, и могу честно сказать, что я всегда всеми способами старалась воспитать Мэг подобающим образом. — Эмми расслабилась. — Я признаюсь, что люди, которые останавливались здесь много лет тому назад, не были святыми и невинными. Они часто устраивали пирушки со спиртными напитками и танцами, а также любовные оргии, вы ведь понимаете, о чем я говорю. Двое братьев-рыболовов стали владельцами этого дома после смерти их отца, а они всегда были необузданными и сумасбродными, поэтому неудивительно, что большинство девушек деревушки спешили вечером сюда, чтобы посмеяться и позабавиться. Больше и идти-то было некуда.