Нежданный отец - Карен Поттер

Мэтт трепетал, глядя на свою маленькую дочку. Его восхищали ее крохотные пальчики, ее круглые коленки, ее глазки, смотревшие на него с экрана прибора.

Дэн Уилсон стоял рядом.

— Ты в первый раз видишь сонограмму? — спросил он.

— В первый. Кажется, что камера у Дженни в животе.

— Новые технологии постоянно совершают переворот в медицине. — Он повернулся к Дженни. — Все нормально?

— Все прекрасно, — спокойно ответила она, не отрывая глаз от монитора. — Спасибо.

— Я рад. Вы здоровы, и теперь видите, что и ребенок ваш здоров.

Он собрался уходить.

— Лаборант все уберет. Если у вас есть вопросы, спрашивайте. Я бы хотел осматривать вас каждую неделю.

Дженни не отрывала глаз от сонограммы, а Мэтт продолжал смотреть на Дженни.

Мать его ребенка сегодня открылась ему с новой стороны. Наблюдая за ней в этот интимный момент, он узнал больше, чем из их общения.

Он почувствовал себя посторонним, чужим в момент контакта матери и дочери.

Его охватило отчаяние. Намеренье Дженни жить без мужчины было не праздным желанием, оно подтверждалось биением жизни внутри нее.

В душе у него воцарился холод. Мэтт знал, что без этих двух прекрасных женщин ему никогда не согреться.

Мэтт стоял у Дженни за спиной, но она чувствовала, как он вдруг отдалился от нее после того, как ушел доктор. Казалось, он не хочет с ней разговаривать. Может, это потому, что ребенок оказался девочкой.

Поначалу он пришел в восторг, увидев Лекси на экране, но, когда они стали пересчитывать ее пальчики и рассматривать другие крошечные части тела, Мэтт отстранился и стал подозрительно спокойным.

Ничто не беспокоило Дженни больше, чем задумчивый Мэтт. Какой план возникает в его красивой голове?

Дженни удивилась, когда Мэтт встал, подошел к ней и взял ее руку. Она прижала их сплетенные руки к животу.

— Разве она не самый красивый ребенок на свете? Я уверена, Голливуд начнет охотиться за ней прежде, чем она вырастет из пеленок.

— Я бы предпочел, чтобы у нее было нормальное детство дома, рядом с родителями.

— Так не всегда выходит, но я сделаю все для этого. — В голосе Дженни прозвучала тоска. Никто не знал лучше ее, как отражается на детях ненормальное детство.

Лекси, будущая балерина или чемпионка по боксу в Цинциннати, снова повернулась и теперь смотрела прямо на людей, которые любили ее больше всего на свете. И Дженни подумала: может, у них и не получится семья, но сейчас они очень близки.

Близки, как никогда.

— У нее твои глаза, — у Дженни слезы подступили к горлу.

— И твой упертый подбородок, — неожиданно жестко сказал он.

Лаборант помог Дженни сесть, а потом занялся снимками ребенка.

Дженни запахнула полы своего кардигана.

«Да, Алексис — во многом моя дочь. Это уж точно», — подумала она.

Мэтт вдруг осознал, что сказал. Он начал что-то говорить, но понял, что Дженни не слушает его. Взглянув на экран, он залюбовался снимком своей дочери.

Мэтт смотрел в окно. Неожиданно рано стемнело, и стало очень холодно. К девяти вечера облака стали угрожающе опускаться. С неба полились ледяные струи, вдалеке загрохотал гром. На юге Огайо такая погода всегда наступала внезапно. Некоторые старые дубы и клены рухнули, увлекая за собой провода, и кое-где в городе потух свет.

Стедмен уехал на выходные за несколько часов до начала урагана. Он звонил и сказал, что ему пришлось остановиться в пригородном мотеле из-за непогоды.