Мечты сбываются - Джейн Арбор

Клайв рассмеялся:

— Садовникам на заметку! Скажите, подходит ли для пряток сад Кингстри?

— О да. Идеально.

— Я польщен. Но с тех пор, как вы в последний раз сыграли в прятки, как вам удается удовлетворять стремление пережить «щемящее чувство опасности»?

— Сейчас я в нем не особенно нуждаюсь.

— Опускаете руки и ждете, что преподнесет вам судьба? Помнится, однажды вы признались в этом.

— В общем, так и есть, и в тот раз вы сказали, что рады, — я проявила мудрость, просто опустив руки.

— Мне не хотелось, чтобы вы испытали боль, а это было бы вполне возможно, попади вы тогда к менее трезвому человеку, чем я. Но в вашем возрасте кроткое ожидание не всегда приносит нужные плоды. Если вы намерены проявлять подобную пассивность, осмелюсь порекомендовать иной подход: «Открой рот, закрой глаза, и посмотрим, кто застигнет тебя врасплох?»

Решив поддержать его легкий тон, Мери ответила вопросом на вопрос:

— А если никому это не удастся, сколько я могу простоять вот так, с закрытыми глазами?

— А сколько Спящая Красавица ждала своего принца, чтобы тот разбудил ее поцелуем?

— Ее приговорили проспать сотню лет.

— В таком случае зачем спешить? — Он улыбнулся, приглашая разделить шутку, но при этом создалось впечатление, что он одержал маленькую победу, оставив за собой последнее слово.

В нескольких милях от Кингстри местность стала больше походить на пригород, и, когда машина взобралась на холм, впереди можно было разглядеть многие ряды монстров — тракторов, комбайнов, косилок и механических плугов, — аккуратно покрашенных в синий с золотом цвет и несущих одинаковое клеймо «Дервент», в котором Мери распознала факсимильное воспроизведение подписи Клайва. За ними стояли здания цехов, а на отдельной площадке — группа суперсовременных строений.

— До чего же странно увидеть фабрику на самой границе Нью-Фореста! Ваше предприятие начиналось именно здесь? — спросила Мери.

— С первых чертежей. Я начинал с двух ангарчиков, в компании с несколькими механиками, разбиравшимися в тягачах. Половина ангара служила мне кабинетом, остальные полтора были нашими мастерскими. Один из тех механиков теперь мой управляющий; другого, я сделал директором. И фабрика вовсе не чужда этим местам, как вы подумали. Многие века здесь мастерили плуги, и лишь «неумолимая поступь времени» требует мощности, на смену двум хорошо сбалансированным деревянным рукоятям. И потом, отсюда удобнее всего отправлять технику в Саутгемптон, на экспорт.

— Мне нравится ваша цветовая гамма.

— И опять это всего лишь дань традиции. Плуги, продававшиеся на рынках в Ромси и Рингвуде, всегда бывали ярко раскрашены. Поэтому, заканчивая свои агрегаты, я решил, что они должны быть веселенького цвета, как детские игрушки. Моя подпись — просто тщеславие. Вам, наверное, знакомо: пока молод, не можешь примириться с мыслью, что не напишешь свою фамилию где-нибудь в этом мире, и чем размашистей, тем лучше?

— Мне никогда не приходило в голову попробовать.

— Возможно, девушки об этом не думают — ведь фамилию им все равно предстоит поменять. Но парни точно мечтают об этом, и, когда мои машины стали разъезжаться по свету, снабдить их надписью «Дервент» было моим вариантом решения проблемы.

— И куда же они экспортируются?

Он пожал плечами:

— Наверное, их можно встретить уже почти повсюду. Бывшие колонии, вся Европа, Ближний Восток…

— Разве вы не ощущаете гордость, представляя их себе, скажем, идущими по канадским прериям или по лугам Австралии?

— Я с большей гордостью сознаю, что они все чаще попадают на еще не возделанные территории. Канада и Австралия уже среди тех, кого мы обратили в свою веру, но мое сердце испытывает особую радость при виде заказов, например, из Израиля или Пакистана.

— Ваше сердце действительно радуется?

— Почему бы и нет? — Он бросил на свою пассажирку внимательный взгляд, остановив машину близ деловых корпусов. — Быть может, я встал во главе маленькой империи роботов, но еще не отказался от человеческих эмоций. Так что, можете мне поверить, я и правда больше забочусь об участи своих уродливых гадких утят, чем о своих прекрасных лебедях! — Предложив подождать его в машине, Дервент оставил ее и вошел в здание.

Мери сидела, слушая голоса, сопровождаемые ровным щелканьем клавиш, доносившиеся из открытых окон трехэтажного комплекса. Чуть дальше гудение и грохот тяжелых машин в мастерских служили низким фоном для веселых криков рабочих, двигавшихся среди рядов сияющих свежей краской гигантов, ждавших отправки к месту работы.

Надо же! — поражалась Мери. Два похожих на бараки ангара и всего две пары рук, кроме рук самого Клайва Дервента, — и вдруг такое. Какие амбиции, какая вера в свои силы двигала им! Она надеялась, что его подстегивало чувство самоотверженности, преданности избранному пути. И почему-то она поверила в это, едва услышав его последние слова.

Прибыв в город, Клайв показал ей здание гостиницы, где он собирался заказать ленч, и, убедившись, что она удобно устроилась в читальном зале библиотеки, отправился по делам. Когда она пришла в ресторан пару часов спустя, ее уже ждал заказанный им аперитив.

— Вы нашли все необходимое? — спросил он.

— Да, утро выдалось на редкость удачным. Но я хотела бы узнать ваше мнение по поводу одной-двух вещей.

Он придвинул свой стул поближе, и они вместе склонились над ее блокнотом; увлекшись разговором, никто из них не заметил приближение Леони Криспин, прошедшей по вытянутому залу и вставшей за спиною Клайва. Тихо застыв там, она пробежала пальцами по плечам Дервента.

— Надо же, Леони! — Он посмотрел через плечо, улыбнулся и встал. — Ты не говорила, что собираешься в город этим утром.

— А ты не говорил мне, что поедешь сам! — Брови Леони приподнялись, показывая в сторону Мери.

— Я принял решение спонтанно. Мисс Смит недоставало справочника, который был ей нужен, и я подбросил её до библиотеки. Ты одна и свободна? Перекусишь с нами?

Леони изобразила на лице сожаление.

— Я не хотела бы прерывать ваших высокоученых занятий. Вы уверены, что я не помешаю? — лукаво осведомилась она.

— Чепуха. Присоединяйся. — Клайв сделал знак официанту, внес необходимые изменения в распоряжения насчет столика и попросил принести ей выпить, даже не осведомившись о ее предпочтениях.

Заняв кресло, которое Клайв отодвинул для нее, Леони с наслаждением вздохнула.

— Должна заметить, это самое приятное проявление твоей самонадеянности — забавно, что ты угадал, что именно я хочу выпить.

— Учитывая, что ты заказываешь себе сухой мартини девять раз из десяти, нет особой нужды прибегать к ясновидению, — холодно ответил он.

— О, но даже в десятый раз я не стала бы протестовать. Вот это кстати! — Склонившись над предложенной Клайвом зажигалкой, Леони устремила вверх взгляд, бросивший вызов не только Мери, но и всему забитому публикой залу. «Это моя территория. Держись подальше!» — ясно сказал этот взгляд; на протяжении всей трапезы Мери ни на минуту не забывала о нем, с неловкостью чувствуя: ее великодушно простили за то, что она приняла приглашение перекусить с Клайвом, не поставив в известность Леони или не спросив у нее предварительно дозволения.