Маленький белый "фиат" - Данута де Родес

Поднявшись по лестнице, Эстелла наблюдала, как Вероника запихивает вещи в чемодан.

— Я понимаю что это не мое дело, — сказала она, — но зачем тебе ехать в Лондон и отрезать палец на ноге?

— Потому что если мы отделаемся от обломков машины, то мне придется ее чем-нибудь заменить.

— Да, конечно, придется. Когда твои родители вернутся из Африки и найдут в гараже вместо машины отрезанный палец дочери — в склянке с рассолом или засушенный в прозрачной коробочке, — они, конечно, не обратят на это внимания и не зададутся вопросом, почему здесь вместо машины находится отделенный от тела палец.

— Нет, все не так, — Вероника продолжала рассеянно набивать сумку.

— Так в чем же дело? Объясни, пожалуйста.

— Ты помнишь того доктора, с которым я некоторое время встречалась?

— Того, английского? Эти колокольчики… бубенчики…

— Да, его. Так вот, я помню, как он рассказывал, что в Лондоне есть больница, куда можно прийти, и студенты-медики отрежут тебе мизинец на ноге, а потом пришьют обратно, — это для практики, а за это тебе дадут две тысячи фунтов. Это около двадцати тысяч франков, добавь к этому деньги за стерео, и я смогу купить подержанную машину, и еще у нас останутся деньги на наборы ногтей.

Эстелла посмотрела на свои руки. Хотя они стали пользоваться перчатками при работе с машиной, приходилось признать, что накладные ногти очень даже понадобятся в обозримом будущем.

— Не такая уж плохая мысль. Но нам нужно пять минут, чтобы это как следует обдумать.

— Я уже все продумала до мелочей. Все будет нормально.

— Только пять минут. Пойдем вниз и выпьем.

_____

— Прежде всего, — сказала Эстелла, — давай посмотрим на вещи с практической точки зрения. В какую больницу ты собираешься ехать?

— Не знаю, доктор скажет.

— Значит, ты снова собираешься с ним общаться?

— Да, я поеду к нему домой, когда приеду в Лондон.

— И что ты скажешь? «Здравствуй, еще раз. Прости за ту историю в воздушном шаре — да, кстати, а куда мне пойти отрезать палец?»

— Да, что-то вроде этого. В поезде я смогу продумать все до мелочей.

— А с чего ты решила, что он будет тебе помогать?

— Потому что он мне пообещал. Он говорил мне со слезами на глазах, что если мне когда-нибудь что-нибудь понадобится, то я могу на него рассчитывать. И смею тебя уверить, это так.

— А ты уверена, что он живет по старому адресу?

— Он же указывал адрес на открытках, которые присылал мне на день рождения и на Рождество. Он обязательно скажет мне, если переедет, он ведь надеется, что я передумаю и вернусь к нему.

— Значит, когда ты появишься на его крыльце, то подаришь ему ложную надежду.

— Я понимаю, что это нехорошо, но другого пути нет. И я ему объясню, что у него не должно быть надежды на мое возвращение. А для того, чтобы не было недоразумений, я скажу об этом, как только он откроет дверь. Это, конечно, жестоко, но менее болезненно.

Эстеллу все больше терзали сомнения, и она почувствовала, как у нее подергивается рука, готовая к оплеухе.

— А если его там нет? Если он уехал на отдых? А если ты приедешь в Лондон и тебе придется ни с чем возвращаться обратно? Ты напрасно потратишь время и деньги.

Вероника схватилась за голову и застонала.

— Может, мой план и не самый подходящий, но выбирать-то не из чего. Не волнуйся за меня — эти операции безопасны. Они стерилизуют все инструменты.