Скамейка для влюбленных - Элизабет Пауэр

Андреас снял пиджак, ослабил узел галстука, расстегнул несколько пуговиц на рубашке и спросил:

– Хочешь выпить чего-нибудь на ночь?

– Нет, – покачала головой Маджента, осознавая, что если бы они не наткнулись на Джерарда, то занимались бы сейчас безудержным сексом. – Я поднимусь наверх и немного почитаю. Ты не сочтешь меня назойливой, если я попрошу у тебя Байрона?

– Ты неисправимый романтик, – усмехнулся он.

Она не ответила. Ей очень хотелось спросить, каким образом книга оказалась у него, но момент, похоже, был неподходящий.

– Возьми, – разрешил Андреас, отворачиваясь.

Пожелав ему спокойной ночи, Маджента на негнущихся ногах поднялась по лестнице. Она хотела Андреаса, а он ее презирал. Возможно, он презирал и себя за то, что желает ее. Встреча с Джерардом напомнила ему о том, какой распущенной она была, и он легко отказался от того, о чем говорил на танцполе.

Маджента сомневалась, что в прошлом она вела себя неподобающе. Ведь для нее всегда существовал только Андреас. Она была уверена в этом так же, как в том, что день сменяет ночь.

Байрон стоял на том же месте, на котором она оставила его в тот день, когда нашла записку, – между томом Диккенса и биографией Уинстона Черчилля.

Стараясь не смотреть на огромную кровать, Маджента постаралась сосредоточиться на поэзии и не представлять себя обнаженной на королевских размеров ложе, да еще вместе с Андреасом.

– Все еще здесь? – услышала она его голос и по вернулась.

– Как видишь.

Маджента расширившимися глазами наблюдала, как Андреас идет к ней по роскошному ковру. Он расстегнул почти все пуговицы на рубашке, и она увидела его обнаженную грудь, покрытую черными волосками. Он остановился так близко, что протяни она руку, могла бы дотронуться до него. Но Маджента сжала кулаки и просто стояла, с наслаждением вдыхая его запах.

Андреас, коснувшись ее подбородка пальцем, приподнял ее голову и прильнул к губам женщины. Его поцелуй был легким и нежным, но Маджента сразу возбудилась. Ей хотелось обвить руками его шею и прижаться к нему. Но она не знала, чем вызван поцелуй. Что, если он всего лишь желает ей спокойной ночи?

– Так как же мы поступим? – спросил он, отстраняясь.

Выражение его глаз оставалось непроницаемым, тогда как ее глаза – она не сомневалась – выдавали сильнейшее желание.

– Я не хочу быть одна, – вдруг вырвалось у нее.

Глаза Андреаса вспыхнули. Он сделал несколько шагов назад и закрыл дверь, не отрывая от нее взгляда. Маджента трепетала, кровь ее быстрее побежала по жилам.

Его взгляд упал на книгу, которую она бессознательно сжимала в руке, и он, отобрав у нее томик, положил его на комод.

Затем Андреас поднял руку и стал вынимать шпильки из ее прически. Маджента стояла неподвижно, наслаждаясь его близостью, вдыхая мужской горьковатый запах, смешанный с ароматом одеколона.

Волосы упали на ее плечи шелковым покрывалом. Маджента сглотнула, почувствовав, как его руки легли на серебряный кулон. Андреас положил его на комод рядом с книгой и шпильками, а затем развязал пояс. Платье распахнулось.

Маджента закрыла глаза, ее ресницы дрожали, дыхание сбилось. Она услышала глубокий вдох и почувствовала удовлетворение: значит, Андреасу понравилось то, что он увидел. Румянец окрасил ее щеки, когда она поняла, что он любуется ее кружевным бюстгальтером, трусиками-стрингами и длинными стройными ногами в телесного цвета чулках.