Самая лучшая свадьба - Линн Грэхем

В этот момент Чезаре приподнял ее бедра, закинул ноги себе на плечи и стремительно вошел в тугой канал. На мгновение Лиззи испытала восторг полного слияния и поняла, что именно к этому все время стремилось возбужденное ласками тело. Восхитительное ощущение продолжалось до тех пор, пока горячая плоть внутри ее не скользнула глубже, и вдруг ее пронзила острая, разрывающая боль, заставившая Лиззи изумленно вскрикнуть.

Чезаре замер, как от сигнала пожарной тревоги.

– Не может быть, чтобы ты…

Злясь на свою несдержанность, Лиззи с яростью взглянула на него.

– Не останавливайся теперь.

– Ты девственница? – переспросил Чезаре. Он приподнялся над ней на сильных руках с выступающими буграми мышц.

– Тебя это не касается, – запротестовала Лиззи.

Чезаре тихо пробормотал длинное, витиеватое ругательство на родном языке, проклиная ее упрямство. Он изнемогал от вожделения, но изо всех сил сдерживал себя. Как несправедливо, что, наслаждаясь ее телом, он причинял ей нестерпимую боль.

– То есть как не касается? Я сейчас же отпущу тебя.

– Нет… нет! – в тревоге пролепетала Лиззи. – Ты не можешь зайти так далеко и остановиться. Я хочу знать, на что это похоже…

Услышав мольбу в голосе, Чезаре застонал, поздно осознав, что супружество оказалось гораздо более коварной ловушкой, чем он предполагал. Его мужское эго страдало от мысли, что она просто экспериментировала с ним.

– Пожалуйста… – протянула Лиззи, притягивая к себе его лицо в безуспешной попытке дотянуться до твердых губ.

В состоянии эротического возбуждения, Чезаре не заставил долго просить себя. Он плавно качнул бедрами, наблюдая за ее раскрасневшимся, выразительным лицом, чтобы уловить малейшие признаки боли. Лиззи только блаженно улыбнулась, возвращая ему пошатнувшееся чувство мужского самолюбия.

Лиззи помнила разговоры о том, что для мужчины болезненно прерывать секс, и ей совсем не польстило намерение Чезаре сделать это. Она просто умирала от желания узнать секрет полового акта.

Чезаре продолжал плавное движение, и Лиззи снова почувствовала нарастающий внутри жар. Ритм становился более быстрым и провокационным, вызывая бурную ответную реакцию. С неиспытанным ранее энтузиазмом она выгибала спину, отдаваясь во власть нарастающего возбуждения, волнами прокатывающегося по телу. Лиззи словно парила, взмывая вверх к пику наслаждения, и наконец преодолела его. Ее окутала сладкая истома, она опустилась вниз, вернулась в реальность.

Чезаре уложил ее на подушки, отвел с влажного лба спутанные волосы. Он немного дрожал, раздираемый противоположными желаниями: успокоить ее, как положено в первую брачную ночь, или выместить на ней злость.

– Почему ты не сказала, что я твой первый мужчина? – спросил он с оттенком раздражения.

Резкий тон, как лезвие ножа, пробудил Лиззи от блаженного состояния. Она села, прижав простыню к груди.

– Почему это должно так беспокоить тебя?

– Другими словами, ты нарочно скрыла от меня этот факт? – возмутился Чезаре, вскакивая с кровати одним мощным рывком. – Как ты ухитрилась сохранить невинность, если была помолвлена?

– Не смей повышать на меня голос, Чезаре Сабатино! – крикнула Лиззи со злостью, стараясь подавить приступ страха. – То, что я девственница, мое личное дело!

– Теперь ты моя жена, дорогая. Думаю, это дает мне право требовать ответа на такой важный вопрос.

– Я сообщу, когда сочту возможным отвечать на вопросы личного характера, – огрызнулась Лиззи, перекатываясь в дальний край постели, подальше от него. Она быстро вскочила, сдернула простыню и завернулась в нее. – Мне надо в душ.

– Лиззи… – в отчаянии позвал Чезаре, глядя в спину метнувшейся к двери жены.

– В данный момент мне плохо, я не в настроении разговаривать, поэтому извини меня, – холодно заявила Лиззи, шагнула за порог и заперла за собой дверь ванной.

Лиззи до краев наполнила старинную ванну, взбила густую мыльную пену и блаженно погрузилась в теплую воду.

Чезаре подавлял ее. Возвышаясь над ней, он пронзал ее взглядом темных глаз, враждебно сверкавших на смуглом худощавом лице. По привычке первой реакцией Лиззи было желание спрятаться в безопасном месте. Второй муж ее матери отличался вспыльчивым нравом и приучил их с Кристи исчезать с его глаз при первой вспышке гнева.

Однако Лиззи не испытывала страха перед Чезаре, чувствуя, что он никогда не причинит ей боли. Почему он разозлился? Разве секс с ней ему не понравился? Что до нее, то она получила удовольствие, кроме эпизода в середине, когда, лишившись девственности, неожиданно испытала физическую боль. Как ни странно, ее больше обидели отчужденность и злость Чезаре после завершения акта: она вдруг снова почувствовала себя не совсем адекватной. Зачем он прицепился к ней по поводу невинности? Неужели у него не хватило такта промолчать? Она ясно дала понять, что не хочет обсуждать эту тему.

Чезаре в смятении метался по комнате. Почему она не предупредила его? Неужели стыдилась того, что у нее нет сексуального опыта? Он вспомнил, как она краснела, смущалась, и заскрипел зубами. У него до такой степени отсутствовал опыт общения с девственницами, что он не догадался, увидев ее прямо перед собой. Сам все испортил, а потом еще усугубил промах, набросившись на нее с вопросами. Чезаре совершенно иначе представлял себе начало супружеской жизни. Вероятно, Лиззи в расстроенных чувствах рыдает в ванной, проклиная себя за то, что согласилась на новые условия. А вдруг она больше не захочет его видеть? Но секс с ней был совершенно потрясающим… и Чезаре жаждал повторения. Низменное чувство вожделения подтолкнуло его к действиям. Натянув потертые джинсы, он босиком прошлепал вниз по лестнице, размышляя о том, как заслужить прощение и вернуть благосклонность молодой жены. В этот момент Чезаре услышал приглушенный вой оставленного на террасе Арчи и засмеялся. Неужели у него не хватит ума, чтобы обернуть поражение в победу и, как положено, насладиться романтикой первой брачной ночи, даже если это потребует некоторых жертв?

Арчи замолк на середине тоскливой ноты и на трех ногах бросился ему навстречу. Хотя пес не был особенно привязан к Чезаре, он понимал, что это самый короткий путь к хозяйке…