Самая лучшая свадьба - Линн Грэхем

– Наша хозяйка, графиня Серафина Руффини. Моя жена – Лиззи.

– Добро пожаловать в мой дом, Лиззи, – пропела Серафина, посылая воздушные поцелуи, имитируя приветливую улыбку.

Шок сковал Лиззи. Она была зла на Чезаре, не предупредившего ее о том, что прием будет проходить в доме его бывшей любовницы. Не подозревая о ее чувствах, муж стоял рядом и обсуждал проблемы онкологии с пожилым человеком, вероятно, доктором, в то время как Лиззи пыталась вести светскую беседу с женой доктора, которая плохо говорила по-английски. Наверное, стоит выучить итальянский, думала Лиззи. Она невольно следила глазами за Серафиной, развлекавшей группу гостей в другом конце зала. Оттуда часто доносился смех.

Чезаре признался, что его бывшая подруга очень красива, и не шутил. У Серафины были миндалевидные темные глаза, кремовая кожа и алые, изогнутые как лук купидона губы, приводящие в восторг мужчин. Еще более неприятно было то, что Серафина вращалась в тех же кругах, что ее муж. С другой стороны, он расстался с Серафиной более десяти лет назад, напомнила себе Лиззи. Вряд ли он до сих пор сожалеет о том, что потерял.

Из разговора с одним из гостей, хорошо говорившим по-английски, Лиззи узнала о большом вкладе Серафины в благотворительный проект. Она не только согласилась стать патронессой фонда, но и предоставила свой роскошный особняк для светского приема по сбору пожертвований. Графиня, как выяснилось, оказала неоценимую услугу фонду в плане пиара в средствах массовой информации, повысив шансы собрать достаточно средств на хоспис для безнадежно больных детей.

В переполненном зале становилось нестерпимо душно. У Лиззи на лбу выступила испарина. Сжимая в пальцах стакан воды, она смотрела в дальний конец зала на широко распахнутые двери на террасу. У нее вдруг закружилась голова, к горлу подступила тошнота.

– Извините меня, – обратилась она к собеседнику, – мне надо выйти на воздух.

Лиззи надеялась, что ночная прохлада приведет ее в чувство.

На террасе стояли столики и мягкие кресла, освещенные неярким светом ламп и свечей.

Опустившись на подушку, Лиззи с облегчением почувствовала, что тошнота отступает. Она сделала несколько глубоких вздохов, размышляя о том, чем вызвано недомогание: усталостью или ранней стадией беременности. Неожиданная мысль заставила ее улыбнуться, но радость быстро перешла в растерянность. Как это отразится на интимных отношениях с Чезаре, будет ли он по-прежнему относиться к ней как к настоящей жене?

– Заметила, что ты вышла на воздух, – раздался рядом женский голос. – Думаю, нам стоит поближе познакомиться. Мы с Чезаре столько лет дружим, – произнесла Серафина Руффини с теплотой в голосе. – Вы недолго женаты?

– Нет, около месяца, – призналась Лиззи, сохраняя видимость спокойствия под оценивающим взглядом Серафины.

– Мой муж, Маттео, скончался в прошлом году. В утешение у меня остался семилетний сын, – поделилась Серафина.

– Соболезную вашей потере, – пробормотала Лиззи, немного расстроенная новостью о том, что красивая брюнетка стала вдовой. – Вам с сыном, вероятно, очень тяжело.

– Начинаем привыкать к одиночеству. – Серафина с величественным видом сделала жест ожидавшему у двери официанту. – Шампанского?

– Нет, спасибо. – Лиззи покрутила в пальцах бокал с водой и улыбнулась брюнетке, не сводившей с нее глаз.

Официант с поклоном подал поднос с шампанским. Серафина откинулась на спинку кресла.

– Конечно, тебе известна наша с Чезаре история?

– Да, – насторожилась Лиззи.

– Я могу быть честна с тобой?

– Тебе решать, но, боюсь, Чезаре не понравится, что его обсуждают за его спиной, – предостерегла Лиззи.

– Он итальянец с присущим его нации огромным честолюбием, – засмеялась Серафина. – Для него нет ничего приятнее, чем быть предметом женского обожания и обсуждения.

– По этой причине ты не вышла за него замуж? – не удержалась от вопроса Лиззи. – Боялась, что он будет изменять?

– Совсем по другой причине. Мне нужна была гарантия безопасности. В отличие от Чезаре у меня не было поддержки богатой семьи, – сказала Серафина, удивляя Лиззи откровенностью. – Я росла в бедности и работала на износ, чтобы пробиться наверх, и больше всего боялась снова оказаться в нищете. У Маттео было огромное состояние, а Чезаре только начинал путь в бизнесе. Я любила Чезаре, но не могла устоять против надежного будущего, которое предлагал Маттео.

Совершенно сраженная бесстыдным признанием, Лиззи пробормотала:

– Ты, вероятно, не жалела о своем выборе.

Серафина подняла бокал, салютуя.

– Не жалела до тех пор, пока не увидела, какого успеха достиг Чезаре. Мне стоило больше доверять ему.

– Но к тому времени у тебя был муж и ребенок. Ничего нельзя было изменить.

– Я никогда не переставала любить Чезаре, и, предупреждаю, сделаю все, чтобы вернуть его.

– Почему я должна это выслушивать? – Лиззи начала подниматься, чтобы уйти: с нее довольно напыщенных рассуждений графини.

– Не уходи, – попросила Серафина. – Мне жаль, если я шокировала тебя, но ты должна понять, что сейчас Чезаре всего лишь наказывает меня за то, что я сделала десять лет назад.

Не веря ушам, Лиззи снова села.

– Наказывает?

– Почему бы он вдруг решил жениться на тебе? Только мне назло. Теперь, когда я наконец свободна, он женится на тебе… Какой в этом смысл?

– Может, ты ему больше не нужна? Ведь роман закончился десять лет назад. – Лиззи вспомнила, что должна возмущаться, как поступила бы настоящая жена Чезаре.

– Первая любовь никогда не забывается, – убежденно заявила Серафина, повышая голос. – Недаром он поселился в доме, который мы выбрали вместе.

– В каком доме?

– На ферме. Мы прятались там от дождя, когда еще были студентами, и занимались любовью в амбаре, – сказала Серафина с победным блеском в глазах.

Лиззи опустила ресницы, пряча взгляд. Тупая боль сжала сердце. Мысль о том, что Чезаре занимался любовью с Серафиной казалась настолько невыносимой, что Лиззи готова была плеснуть шампанским в красивое лицо брюнетки. Какое право имела бессовестная женщина рассказывать унизительные интимные подробности и делиться с ней коварными планами?

– Хотя я уже вышла замуж за Маттео, Чезаре купил выставленный на продажу дом, – насмешливо продолжала Серафина. – Взгляни вечером в долину от бассейна, и ты увидишь сверкающий огнями дворец Руффино на склоне горы. Он хочет вернуть меня, но слишком горд, чтобы признать это.

– Он мог жениться на тебе, если бы хотел, – безжизненным голосом произнесла Лиззи.

– Я сразу догадалась: он взял тебя из-за дурацкого острова, чтобы вернуть его в семью, – усмехнулась Серафина. – Мне это безразлично. Ваш брак – явление временное. Подожду, пока Чезаре простит меня.