После долгой разлуки - Кейт Хьюит

Бьянка снова пожала плечами.

— Но ведь, — мягко возразила она, — ты любишь его.

Аллегра чуть не задохнулась.

— Нет, — сказала она, но услышала сомнение в своем голосе. — Нет! — она покачала головой. — Я была ужасно влюблена в него семь лет назад. Но теперь? Нет.

Сердце ее упало, когда Бьянка улыбнулась в ответ, пожав плечами.

После того как посуда была помыта, Бьянка пошла укладывать Лючио в кровать. Аллегра немного побродила по темному дому, пока не дошла до гостиной. Двери ее были полуоткрыты, изнутри струился свет, и Аллегра увидела Стефано, сидевшего в глубоком кресле с какой-то старинной, в кожаном переплете, книгой в руках. Она удивилась, увидев его в очках. Эта маленькая слабость делала его более доступным, и Аллегра решилась войти в гостиную.

Стефано оторвал глаза от книги и холодно улыбнулся.

— Все в порядке?

— Да. Бьянка пошла укладывать Лючио.

Аллегра присела на краешек дивана. Гостиная была уютной и теплой, отделанной в коричнево-красных тонах. Она казалась убежищем среди тьмы, окутывавшей дом снаружи.

— Скажи мне, что случилось с твоей семьей? — спросила Аллегра.

— Разъехались кто куда.

— Почему?

— А почему ты спрашиваешь меня об этом? — тон Стефано был резким.

— Потому что я поняла, что должна была спросить тебя об этом раньше.

— Раньше?

— Когда мы были помолвлены. Когда мне было девятнадцать лет.

Стефано, сняв очки, молчал секунду, склонив голову, и Аллегра не видела его лица. Затем он насмешливо взглянул на нее.

— Жалеешь об этом, Аллегра?

— Нет, — возразила она. — Я никогда не жалею о том, что сделала. Мы были бы ужасной парой.

Глаза его сузились.

— Тогда почему тебя это волнует?

— Я просто хочу завязать с тобой разговор.

Стефано долго молчал, постукивая пальцами по обложке книги. Затем отрывисто рассмеялся.

— Хорошо, дорогая, — сказал он насмешливым тоном. — Ты хочешь знать? Мой отец умер, когда мне было двенадцать лет. У семьи не было денег, не было вообще ничего, поэтому мать отправилась в Неаполь работать на фабрике, а нас приютили добрые люди. Меня забрал отец Бьянки, и мне очень повезло.

— А что было с твоими сестрами?

— Элизабетта поехала с матерью в Неаполь. Она погибла, когда мать взяла ее с собой на фабрику, а там произошел несчастный случай. Розалия осталась с тетей в Абруццо, встретила механика и вышла за него замуж. Она счастлива своей жизнью, ей от меня ничего не надо. — Стефано коротко пожал плечами. — Малышка Белла жила хорошо, пока я не стал давать ей деньги и не отправил ее в школу-интернат — там пристрастилась к наркотикам, и это погубило ее. — Улыбка его была холодной, и этот холод пронзил душу Аллегры. — Вот история моей семьи. Ты удовлетворена? — Он снова открыл книгу, надел очки и стал читать.

Аллегра смотрела на него, и сердце ее сжималось от боли. Нет, она не удовлетворена.

Медленно подойдя к нему, она положила руку на страницу книги.

— Почему ты не говорил об этом раньше?

Он оторвался от книги и насмешливо спросил:

— А ты хотела об этом знать, Аллегра? Или хотела верить, что я — прекрасный принц на белом коне?

Она покачала головой.

— Нет, Стефано. Я хотела знать, какой ты есть на самом деле. Я любила тебя…

— Ты любила мужчину, которого выдумала, — резко оборвал ее Стефано. — И когда узнала, что мои ноги сделаны из глины, стремглав бросилась в Англию. Поэтому избавь меня от этой мелодрамы, будь добра. — Двумя пальцами, будто брезгуя, он снял ее руку с книги.

Она стояла рядом, не в силах пошевелиться. Слова Стефано были такими жестокими, такими ясными. Теперь совершенно очевидно, что он думает о ней…

Стефано закрыл книгу.

— Завтра я уезжаю, — произнес он безразличным тоном. Аллегра потрясенно взглянула на него. Глаза его были такими же пустыми, как у Лючио.

— И когда вернешься? — спросила она.

Он пожал плечами.

— Не знаю.

— Ну хорошо, — сказала она, стараясь вторить его тону.

Стефано слегка улыбнулся, положил книгу на стол и подошел к ней.

Протянув руку, он заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос, затем тихо провел рукой по щеке. В этом жесте сквозила нежность.

Аллегра взглянула на него — и увидела печаль в его в глазах.

— Так будет лучше, дорогая, — прошептал он. — Для нас двоих.

Она хотела что-то сказать, открыла рот, но из груди ее вырвался лишь слабый вскрик: тоненький и беспомощный, словно у птенчика.

— Спокойной ночи, — пробормотал он и вышел из комнаты, оставив ее среди тьмы и воспоминаний.