Его другая любовь - Люси Доусон

«Пей побольше воды, постарайся согреться. Позвони мне, если станет скучно и захочется поболтать. Я тут без тебя с ума сойду. Поскорее выздоравливай».

Мне стало стыдно, и я написала, что вряд ли позвоню, потому что плохо себя чувствую. Новая ложь. Но Лотти тотчас обо всем догадается, стоит мне с ней заговорить!

Голова слегка кружилась, но, взглянув на свое отражение в стеклянных дверях, я почувствовала прилив решимости. Нервно вздохнула, вскинула голову и вышла из дверей, как только они открылись.

Влилась на улице в поток людей и пошла к театру. К театру Лиз. Если быть точной, к театру Эндрю Ллойда Узббера^[14] или Кэмерона Макинтоша^[15]. Я решительно шагала по оживленной улице, а мое сердце учащенно билось. Столкнулась с двумя прохожими, прошла, не останавливаясь, мимо человека, пытавшегося уговорить меня пожертвовать на благотворительность.

Прибавив скорость, я завернула за угол. Осталось недалеко. Почувствовала, что задыхаюсь. Что я скажу? Не драться же с ней? Боже, я никого в жизни не била! Знаю ли я, что делать? И тут я вообразила себе ее уверенное, улыбающееся личико и скривила рот. Ладно, пойму, что делать. Решу по ходу дела. Тем не менее, меня мутило, и на лбу выступила испарина. Да и спина повлажнела.

«Не сдавайся! У тебя все получится. Представь, что Пит от тебя уходит. Этого ты хочешь? Хочешь, чтобы он остался с ней?»

— Нет! — выкрикнула я громко, и на меня с недоумением посмотрел какой-то строитель. Он пил кофе, привалившись спиной к стремянке.

«Не обращай внимания. Ни на кого не обращай внимания. Просто найди ее».

Я прошла по маленькой улочке, пропахшей мочой, перешагнула через банку с недопитым пивом, опять завернула за угол… Сердце так и бухало: я увидела перед собой здание театра. Не останавливаясь, дошла до двери, взялась за ручку дрожащей рукой. Мне все равно, далее если кто-нибудь услышит то, что я ей скажу. Я готова кричать, что она трахается с чужими парнями, тут уж не до церемоний…

Но дверь оказалась заперта.

Разочарование нахлынуло волной, сердце подскочило к горлу, стало трудно дышать. Ничего, не сдамся. Я сжала зубы и посмотрела сквозь стекло в фойе. Она должна быть там… но внутри было темно. Я разглядела только человека с «Гувером»^[16], расхаживающего по вестибюлю. Постучала. Уборщик наконец поднял голову, без улыбки взглянул на меня и жестом показал, что надо обогнуть дом и войти с заднего входа.

Я пошла туда. Решительности поубавилось. Увидела маленькую, узкую улицу, переполненный мусорный контейнер. На двери здания надпись: «Служебный вход».

Дверь заперта. Звонка нет. Никто не откликнулся, когда я нерешительно постучала. Не зная, что делать, стала дожидаться на другой стороне улочки. Никто не входил в здание и не выходил оттуда.

Я уже начала спрашивать себя, какого черта я здесь делаю, как вдруг дверь отворилась. Вышел маленький темноволосый мрачный мужчина.

— Подержите дверь, пожалуйста, — прозвучал чей-то дрожащий голос.

И этот голосок принадлежал мне. Мужчина окинул меня взглядом с головы до ног, словно прикидывал, стоит ли помогать мне. Я быстро перебежала через дорогу.

Как только вошла, тяжелые металлические засовы захлопнулись позади меня, и я оказалась в длинном и широком коридоре. Помещение было залито резким светом, пол напоминал больничный. Никакого театрального бархата я не заметила. На одной стене висела доска объявлений, в дальнем конце коридора виднелась какая-то дверь. Я двинулась туда, цокая каблуками, как вдруг меня кто-то окликнул:

— Прошу прощения, мисс. Вам надо отметиться. Вы к кому пришли?

Я обернулась и только тогда разглядела маленькую кабину. Через стекло на меня смотрело старое унылое лицо с отвисшими брылами, как у мультяшного пса, заместителя шерифа. Это был огромный мужчина в короткой рубашке. Он не смог заправить ее в брюки, и над ремнем виднелась полоска бледного тела. Просто не представляю, как он втиснулся в такое узкое пространство. Может, он сидит здесь долгие годы? За его спиной висела доска с ключами. На столе стоял телефон и лежала большая тетрадь.

— Ваше имя? — прохрипел он, берясь за ручку.

Я почувствовала легкую панику.

— Лотти Майер, — ответила я наконец. «Извини, Лотти».

— Кого навещаете? Марк на месте. Вы к нему?

— Нет. — На этот раз я не солгала. — Я… работаю и журнале. Редакция заинтересовалась вашим шоу, и я хочу взять интервью.

Он иронически фыркнул.

— Вы знаете, сколько времени идет это шоу?

Я молчала, и он вздохнул.

— Ну ладно. Подождите, я выясню, на месте ли менеджер компании. Она скажет вам, с кем можно поговорить.

Мужчина потянулся к телефону, и сердце мое снова забилось.

«Черт! Что теперь? Что еще за менеджер компании? Звучит серьезно. Что мне делать?»

Дверь снова хлопнула, заставив меня подпрыгнуть. Я обернулась и увидела разносчика. Тот смотрел поверх моей головы, словно меня и не было. Он сердито сказал что-то старику насчет грузовика, загородившего дорогу. Старик оставил телефон, и вспыхнула перепалка: они принялись выяснять, кто за это отвечает. Я попятилась в нерешительности, не зная, подождать мне или бежать, когда дверь снова откроется. Вошел долговязый парень с виолончелью на спине. Освобождая проход, я прижалась к доске с объявлениями. Старик продолжал спорить. Я зацепилась волосами за штифт на доске. Повернулась, чтобы освободиться.

Пока распутывала волосы, выдернула штифт, и объявления каскадом повалились на пол. Их оказалось в избытке: приглашение на день рождения Шерон. «Тони и Тим 19-го, в 8 часов вечера, дают концерт в Уимблдоне». Предупреждение менеджера компании: он напомнил, что его шоу основано на теме «длинные мужские волосы», и короткую стрижку он будет считать нарушением контракта. Афиша «Ночь тысячи голосов» в Хаммерсмите^[17]. Объявление о вакансии бухгалтера, специалиста в налоговом деле для работы в театре. Еще объявление: «Продаются партитуры следующих произведений: „Король-Олень“, „Гриз“, „Мужской стриптиз“, „Билли Элиот“», «Ищем девушку для совместного проживания в квартире. Большое помещение из двух комнат, солнечное, недалеко от метро. Передайте друзьям! Спросить Лиззи или Дебс…»

«О господи! Это она. Она! Один из двух телефонных номеров точно ее!»

Я быстро сунула объявление в карман. Старик и разносчик все еще не угомонились. Я выждала минутку и незаметно выскочила на улицу.