Жених благородных кровей - Аурелия Хогарт

– Ах да, я совсем забыла! – Роберта печально улыбнулась. – Ты признаешь только авторов-современников. Которые, кстати, тоже пишут о безысходности...

Вивьен кивнула.

– Нынешние беды лично меня волнуют гораздо больше, чем прежние. В душе все вскипает, начинаешь ломать голову: а верным ли путем иду я? Достаточно ли требовательна к себе? Не по пустякам ли порой ворчу и ною?

– Но ведь – и это самое удивительное – люди во все времена страдают, ошибаются и любят почти одинаково! – воскликнула Роберта. – Сама убедишься, только попробуй прочесть Моэма, Уайльда или, допустим, Шоу.

Вивьен забавнее обычного сложила губы – настоящим миниатюрным бантиком.

– Моэма мы тоже читали в школе. Какие-то рассказы. – Она задумалась. – Впрочем, сейчас восприятие будет наверняка совсем другое. Надо правда попробовать. Только вот...

– ...Знать бы, что написанное выстрадано, – договорила за нее Роберта. – Что все эти мудрые не меркнущие истории не надувательство. – Она решительно покачала головой. – Нет, нет! Не может быть, чтобы Шоу и Хемингуэй лгали! Исключено! – Ее лицо погрустнело, меж черных бровей залегла неровная складка. – Что же касается О’Брайена... – К щекам прилила кровь, глаза вдруг защипало – захотелось плакать, но Роберта совладала с собой. – Знаешь, когда мы общались с ним в Дублине и я читала его книги, то слышала из уст героев его голос, угадывала его в каждом их поступке, в каждой фразе... А потом совсем запуталась, вот как ты, и решила больше вовсе ничего о нем не знать, даже те, первые книжки отправила домой с Мартином – чтобы не было соблазна заглядывать в них, теряться в нескончаемых догадках, рвать себе душу.

Вивьен медленно покачала головой.

– Такое чувство, что тут что-то не так... – Она вдруг подобралась на табурете. – Но будь осторожна! Даже если О’Брайен не желает тебе зла, даже если вы оба только игрушки в руках его чертового семейства, ты не должна больше страдать!

Роберта кивнула.

– Я и так вдоволь наплакалась, куда же больше? – Ее глаза подернула влага, но она, дабы не показывать своей слабости подруге, быстро опустила ресницы и отвернулась.

– Теперь положение опаснее: он женится! – напомнила Вивьен. – Смотри, не влюбись в него снова!

– Я и не переставала его любить... – По щеке Роберты покатилась-таки хрустальная слезинка.

– Берта! – Вивьен наклонилась над стойкой и схватила подругу за руку. – Несчастный ты человек... А я думала... – Она тяжко вздохнула и вдруг требовательно прибавила: – Не езди завтра в «Нову»! Оставь его с носом! Нечего вам больше видеться! Отель они, раз ты так скверно рекламировала залы, дай бог, выберут другой!

Роберта смахнула слезу и упрямо покачала головой.

– Нет, я поеду. Должна поздравить Стефани. И потом не привыкла издеваться над людьми. – Она заставила себя унять тоску и улыбнуться. – Утром схожу в спортзал, устрою себе тренировочку часа на полтора, потом – в бассейн.

Вивьен скривила рот.

– Это еще зачем? Чтобы под вечер чувствовать себя так, будто тебя битый час лупили? Все мышцы будут болеть!

Роберта засмеялась.

– Эх вы, британцы! Ничего-то вы не понимаете в здоровом образе жизни! Не волнуйся, я, совсем наоборот, буду чувствовать себя бодрой, полной сил, уверенности. Я ведь регулярно тренируюсь и плаваю – ничего у меня не заболит. – Она встала с кресла и потянулась. – А раз приду в «Нову» уверенной и бодрой, сумею держаться как надо. Спокойно, неприступно, так, будто ничего между нами и не было.

– Но ведь... – попыталась было возразить Вивьен.

Роберта перебила ее, ясно давая понять, что решение приняла окончательное:

– Шустрика я возьму к себе. Пока не усну, дам ему еще немного побегать на воле. – Она взяла клетку и, бросив через плечо «спокойной ночи», пошла в спальню.

Вивьен проводила ее сочувственным взглядом и мысленно пожелала удачи.