Дорога на райский остров - Виктория Холт

— Надеюсь, вам будет удобно у Мастерса.

— Не сомневаюсь в этом. Мистер Мастерс — такой знающий человек. Говорить с ним для меня — и радость, и честь.

— Уверен, у вас с ним много общего.

— И миссис Мастере — она так добра. Говорит, что я слишком худой и грозится подкормить меня.

— Она добрая душа, — отозвался отец. — По-моему, иногда муж ее раздражает, поскольку его больше интересуют карты, чем ее стряпня.

— Кухарка она превосходная.

— И мы надеемся видеть вас здесь часто. Магнус улыбнулся мне.

— Это приглашение я приму с восторгом.

Когда он откланялся, я была в таком волнении. Мне захотелось тут же отправиться к себе и записать все в дневнике. Ведь писать об этом — все равно что пережить все заново, а у меня такое чувство, что этот вечер станет для меня важным. И мне захочется снова и снова возвращаться к нему.

3 МАЯ.

Это был чудесный месяц. Я много времени проводила с Магнусом Перренсеном. Он целые дни в мастерской, однако я часто совершаю поездки в Большой Стэнтон — Фредди со мной — и мы заходим в мастерскую. Иногда я беру с собой корзину для завтрака, и мы все отправляемся на пикник на природу. В другие дни я сижу рядом с Магнусом в мастерской, и за разговором мы едим сэндвичи и пьем сидр. Я это называю — помочь Магнусу Перренсену чувствовать себя как дома.

Он поразительно интересный рассказчик, и мы с Фредди слушаем его зачарованно. Магнус берет одну из наших карт, показывает на ней экзотические места и рассказывает о них. Он прослеживает путешествия по целым континентам, но больше всего его привлекает море. Недавно я сказала ему:

— Покажите нам остров, куда вы добрались после крушения.

С минуту Магнус молчал, потом взял меня за руку и сжал ее:

— Когда-нибудь, — сказал он, — я все вам про него расскажу.

Я была взволнована так же, как тогда, когда он впервые упомянул об острове. Я знала, что в нем есть нечто особенное и что Магнус хотел рассказать мне о нем… одной.

В тот раз с нами был Фредди. Он находился в углу комнаты с Мастерсом, показывавшим ему инструмент, которым они пользовались.

Я услышала, как Мастерс сказал:

— Это граб-штихель. Посмотри, какое у него острое лезвие. Оно из стали. Это для того, чтобы резать. Посмотри на ручку. Что она тебе напоминает? Гриб? Верно. Теперь возьми вот это в ладонь, а пальцами обхвати гриб. Теперь нажимай лезвием на медь. Вот так. Надо, чтобы давление было ровным. Я улыбнулась:

— Мастерс посвящает Фредди в искусство изготовления карт.

— Фредди — способный ученик.

Я поняла, что Магнус не может рассказать об острове прямо здесь. Он хотел, чтобы мы были одни. Как ни странно, хотя мы часто виделись, но почти никогда не оставались наедине. Если встречались в мастерской, то рядом были другие люди. Рядом всегда в роли нашей дуэньи был Фредди. А когда Магнус приходил с визитом в наш дом, там всегда находилось несколько человек.

Однако с его появлением для меня все изменилось. Я встаю каждое утро с чувством ожидания. Я много думаю о нем. Мне нравится то, как приподняты по краям его брови. В нем есть иностранный налет, обладающий для меня могучей притягательностью. Мне нравится его легкий акцент, немного необычное построение фраз.

Дело в том, что я влюблена в Магнуса Перренсена.

А как он относится ко мне?

Он заинтересован, очень заинтересован. Подозреваю, что его, так же, как и меня, бесит то, что мы никак не можем побыть наедине. Однако в один прекрасный день мы это преодолеем.

Несколько дней назад мачеха сказала:

— Мы не должны забывать о твоем дне рождения. По-моему, его надо как-то по-особому отметить. Тебе ведь исполняется восемнадцать. Я поговорю с твоим отцом.

— По-моему, он должен знать, что мне скоро восемнадцать.

— В таких делах он немного не от мира сего. А ты теперь должна больше развлекаться.

Я пожала плечами. Целью развлечений было найти мне мужа. А я не хотела искать. По-моему, так или иначе, но это было бы в высшей степени недостойно. Однако теперь есть и другая причина. Я уже нашла единственного мужчину, которого люблю, и у меня есть основания полагать, что и он неравнодушен ко мне.

Как бы там ни было, праздничный вечер состоится. Мачеха составляет список гостей. И делает приготовления на кухне.

— Хорошо, что у тебя день рождения в мае, — заметила она. — Такой чудесный месяц! Если погода будет хорошей, мы сможем праздновать в саду — что-то вроде пикника на открытом воздухе.

— Вам доставляет удовольствие организовывать праздник, дорогая, — снисходительно заметил отец. — Как хорошо, что вы здесь и можете все правильно устроить для Энн Элис.

У меня будет особое платье для праздника. Призвали деревенскую портниху, и мачеха долго возилась с выкройками Мы остановились на розовом шелке, который, по ее словам, идет мне больше всего. Платье с открытыми плечами и короткими рукавчиками, отделанными рюшами и кружевом. У него широкий кружевной воротник; корсет облегающий, а юбка — очень широкая, с оборками, отделанными кружевом. Платье очень нарядное. Я просто в восторге, потому что когда я надеваю его и стою очень смирно, а наша портниха стоит передо мной на коленях, занимаясь булавками и нитками для наметки, я представляю себе, что стою перед Магнусом. По-моему, в этом платье я покажусь ему красивой.

Я благодарна мачехе, так много сделавшей, чтобы платье было сшито. Думаю, она благодарна мне за заботу о Фредди.

Неужели она начинает мне нравиться? Я пока не уверена. Когда человек влюблен, весь мир становится другим, и хочется любить всех окружающих.

Нет… не всех.

Сегодня у меня было потрясение, поэтому я и пишу в дневнике.

Сегодня днем я была в саду. В доме было тихо.

Отец отдыхал, как он делает часто днем после того, как у него начались, как мы говорим, «приступы». Я уверена, что они сильно ослабили его, хотя он и делает вид, что это не так.

Мачеха уехала в Большой Стэнтон походить, как она сказала, по магазинам и взяла с собой Фредди. Она собиралась купить ему одежду. Из той, в которой Фредди приехал к нам, он уже вырос.

Я любила сидеть в саду. Фасад дома выходит на деревню. Приятный вид, это правда, перед нами расстилается зеленая долина, старая церковь со шпилем, вздымающимся в небо и ряд старинных коттеджей. В центре Грина находится утиный пруд с деревянной скамейкой.

Однако больше всего я любила вид, открывавшийся из задней части дома. Мне нравилась наша лужайка, а за ней — купы деревьев. Когда я сижу в саду, я обычно ухожу в небольшой огороженный стенами розарий и сажусь там на одну из плетеных скамеечек.

Там я и сидела в этот раз, притворяясь, что читаю, а на самом деле думая о том, когда снова увижу Магнуса Перренсена. Я имею в виду — наедине. Сегодня он обедал с нами, и я была счастлива. Всегда есть надежда, что подвернется возможность поговорить о вещах, по-настоящему важных.