Дорога на райский остров - Виктория Холт

— О, мисс Энн Элис… — Это была одна из горничных. — Пришел джентльмен.

Я вскочила.

В моих мыслях царил Магнус, и я по глупости решила, что это он, так что даже не спросила имени джентльмена. Я была потрясена, войдя в холл и увидев Десмонда Фидерстоуна.

Я снова ощутила дурное предчувствие, так часто возникавшее у меня в его присутствии прежде.

— Мисс Энн Элис. Как приятно.

— О… мистер Фидерстоун… Мы давно вас не видели.

— Я все это время скучал… отчаянно.

— Стало быть, вы вернулись.

— Увы, лишь с кратким визитом.

— Вы должны… э-э… пройти в гостиную… Может быть, вы хотели бы выпить что-нибудь прохладительное.

— Я приехал, чтобы увидеть вас, а остальное не важно.

— Проходите. — Я провела его в небольшую комнату, выходившую в холл и служившую для приема посетителей. — Садитесь, прошу вас.

Он положил шляпу на стол.

— Я пойду скажу, чтобы вам что-нибудь принесли. Хотите чаю?

— Это будет идеальное освежающее.

— Я пойду скажу.

— О… — запротестовал было мистер Фидерстоун. Он явно недоумевал, почему я не дерну шнур звонка, чтобы вызвать служанку. Однако у меня было много причин, чтобы не делать этого, и я вышла так поспешно, как только могла.

Я поспешила в комнату к отцу. К счастью, он уже встал и сидел в кресле, подремывая. Я сказала:

— Папа, у нас посетитель. Тот самый друг мачехи. По-моему, вам следует спуститься.

— Разумеется. Разумеется. Да уж, с другом мачехи надо обращаться уважительно. Кто он?

— Мистер Фидерстоун.

— Ах, да. Конечно, я его помню.

— Он в гостиной. Вы к нему спуститесь? Я распоряжусь насчет чая.

Отец последовал за мной и ушел в гостиную. Когда я вернулась, Десмонд Фидерстоун оживленно беседовал с отцом.

Мне показалось, он посмотрел на меня с упреком.

Принесли чай. Разговор шел о погоде, и Десмонд Фидерстоун заботливо осведомился о здоровье отца. Тот сообщил, что чувствует себя хорошо, как никогда. По-моему, он слегка покривил душой, однако со времени женитьбы на мачехе он всегда настаивал, что чувствует себя прекрасно.

— Я уже довольно давно вас не видел. Могу поклясться, что мисс Энн Элис выросла.

— Ей ведь, знаете ли, скоро восемнадцать.

— Неужели? Какой повод отпраздновать!

Я почувствовала раздражение. Мне было неприятно, что они говорят обо мне так, словно меня здесь нет, словно я была ребенком, о котором говорят, как он вырос.

— Да, — отозвался отец. — Мы, разумеется, будем отмечать это событие. Моя супруга в таком волнении, словно это ее собственный день рождения.

— И когда же эта славная дата?

— Через несколько дней. Точнее сказать, двадцать первого. Не знаю, сколько придет гостей. Список постоянно пополняется.

— Могу я позволить себе смелость? Как старый друг семейства миссис Мэллори, могу я просить о приглашении?

— Любому другу миссис Мэллори будут рады. Ты согласна, Энн Элис?

Я была рада, что отец не стал дожидаться ответа, хотя Десмонд Фидерстоун выжидательно смотрел на меня. Отец продолжал:

— Надеемся, что боги будут милосердны, и вечер выдастся теплый. Боюсь, что если мы останемся в доме, будет тесновато.

— Не сомневаюсь, что боги будут добры по такому выдающемуся случаю, — отозвался Десмонд Фидерстоун.

Я сидела и ужасно злилась. Стало быть, он явится на мой день рождения. У меня было неприятное чувство, что он все испортит.

Я давно уже и думать о нем забыла, и вот — на тебе! — явился.

Когда мачеха вернулась, я увидела, что Десмонд Фидерстоун застал ее врасплох так же, как и меня, и мне показалось, что она приветствовала его очень холодно.

— Я снова оказался поблизости, — заявил Фидерстоун. — И знал, что вы ни за что не простите меня, если я не зайду.

— Вы сюда надолго? — спросила мачеха, как мне показалось, для нее это было довольно бестактно.

— Это зависит от дел.

Отец сказал:

— Мистер Фидерстоун обещал, что придет на день рождения.

— О, — спокойно отозвалась мачеха.

Я была рада, когда он ушел.

Но почему-то у меня такое чувство, что все как-то изменилось.

21 МАЯ.

Мой день рождения, и самый волнующий день, какой мне довелось пережить! Как чудесно, что все произошло именно в мой день рождения!

День начинался довольно пасмурно, и мы очень беспокоились, что пойдет дождь. Слуги то и дело выбегали наружу посмотреть на небо.

За день я раз двадцать смотрела на платье, висевшее в шкафу. Это самое красивое платье, какое было у меня в жизни. Я упросила мачеху позволить Фредди лечь спать где-нибудь на час попозже, и она согласилась, как мне показалось, с притворной неохотой. Она действительно любит Фредди, и наша привязанность к мальчику создала между нами некую связь, несмотря на все мое сопротивление.

Устраивая вечер, мачеха была в своей стихии. Отец забавлялся, глядя на нее. Как же он изменился со времени женитьбы! По крайней мере, мачеха сделала его счастливым. Я уверена, что таким он никогда не был… даже при жизни моей матери.

Прибыли гости. Я, отец, мачеха и Фредди, стоявший с нами, как маленький сын семейства, принимали их.

И как я была счастлива, когда в обществе Мастерса приехал Магнус! Он выглядел так элегантно, подумала я. Как шла ему эта более строгая одежда. Я искренне терпеть не могла все эти вычурные нововведения расфранченных денди.

Погода была прекрасная. Даже луна вышла, сделав пейзаж еще более восхитительным, и общество вскоре рассыпалось по садам и лужайкам. Обед должны были подавать в холле и столовой, и все, кто хотел, могли взять тарелки и посидеть в саду.

Только присутствие Десмонда Фидерстоуна все портило. И мне показалось, что он полон решимости остаться со мной наедине.

Как счастлива я была, что Магнус был полон такой же решимости быть рядом со мной, и с моей помощью нам удалось отбить все попытки Десмонда Фидерстоуна и держаться вместе.

Фредди отправился спать, когда ему велели. Он был очень тихим мальчиком и, как я догадалась, привык беспрекословно повиноваться всему, что ему говорили. Мне всегда становилось его жалко, и я часто раздумывала, что же за жизнь у него была с невесткой мачехи. Я никогда его об этом не спрашивала, потому что чувствовала, что мальчик очень страдает, когда его расспрашивают, и догадалась, что о той жизни он предпочел бы забыть.

Разумеется, поскольку это был мой день рождения, и у меня были свои обязанности перед гостями. Мне пришлось танцевать с одним-двумя друзьями отца. Некоторые из них были картографами с хорошей репутацией, приехавшими издалека на праздник.