Любовь на Востоке - Барбара Картленд

Она вспоминала маму и то, как счастливо они жили, пока был жив отец...

Одна мелодия незаметно сменяла другую, и каждая из них напоминала девушке о той пылкой и нежной любви, которая соединяла сердца ее родителей.

Наконец Шона перестала играть и опустила руки на колени.

Повернувшись к маркизу, она поняла, что играла довольно долго. На некоторое время она просто забыла о его присутствии.

Маркиз еще несколько минут хранил молчание, но вскоре заговорил:

— Почему вы не сказали мне, что вы музыкант? Слушая вашу игру, я был так счастлив, как не бывал уже очень давно.

— Очень рада это слышать, — ответила Шона. — Музыка должна всегда отражать настроение исполнителя. Когда я играла, то вспоминала свое богатое радостями детство и то, как счастливы были мои родители, пока не умер отец...

На лицо маркиза опустилась мрачная тень.

— Счастье всегда обречено на гибель, не так ли? — тихо вымолвил он. — Не следует об этом забывать.

— Это не так! — пылко возразила Шона. — Вовсе не обязательно, чтобы счастье гибло.

— Вы ошибаетесь, — внезапно погрубевшим голосом ответил ей маркиз. — Это иллюзия, которая рано или поздно будет развеяна. Разве вы еще не прочувствовали это на собственном опыте? Сколько лет длился ваш брак?

— Я... я не могу об этом говорить, — запнулась Шона.

— Простите. Мне не следовало задавать вам этот вопрос. Но я уверен: вы понимаете, что такое скорбь. Я почувствовал это, когда мы были в сгоревшей церкви.

Налив себе виски, маркиз встал и принялся мерить шагами пространство салона.

— Вы ведь все понимаете, не так ли? — с горечью спросил он.

— Мне кажется, вы были тем женихом, о котором рассказывал Пьер.

— Да, — металлическим голосом подтвердил он. — Тот жених — это я. Все происходило именно так, как рассказывал Пьер: мы были детьми, затеявшими головокружительное приключение. Юные и влюбленные, мы искренне верили во всемогущество любви. Она уже была помолвлена против своей воли с мужчиной по имени Джордж Эктон. Это был злобный, низкий человек, владевший, однако, сказочным богатством. Ее отец счел его выгодной партией для своей дочери. В случае необходимости он за волосы притащил бы Анжелу под венец. Он сделал все, что было в его силах, чтобы от меня избавиться. Однажды даже спустил на меня собак!

— Какой кошмар, — кивнула Шона. — Но я не понимаю, почему он был настроен столь агрессивно по отношению к вам. Ведь жених маркиз должен был, как никто, удовлетворить его амбиции!

— Вы правы. Если бы я тогда уже был маркизом, он, наверное, вполне бы одобрил мою кандидатуру. Но мой отец был еще жив и единолично управлял финансами семьи. Он не хотел, чтобы я женился на Анжеле, потому что она не могла похвалиться ни знатным происхождением, ни солидным капиталом. К тому времени отец уже присмотрел для меня трех невест из герцогских семей. Когда я влюбился в Анжелу, отец проклял меня и перестал давать деньги на мое содержание. Он сказал, что я не получу от него ни пенса, пока «не приду в себя». Я никак не мог переубедить отца: его интересовали только деньги. На помощь пришли друзья. Они одолжили мне денег, чтобы я хоть как-то сводил концы с концами, продолжая бороться за свое счастье. С их помощью мы с Анжелой смогли убежать и добраться до Кале, где и поженились. Но Эктон следовал за нами по пятам. Сначала мы убегали от него, потому что не желали с ним связываться. Но потом я решил остановиться и встретиться со своим врагом лицом к лицу. Я тогда подумал, что, возможно, узнав о нашем венчании, он оставит нас в покое... До сих пор терзаюсь вопросом, как я мог быть таким наивным и глупым. Анжела не верила в то, что он от нее откажется, она ведь знала этого человека лучше, чем я. Но, в конце концов, я поступил так, как считал нужным.

Маркиз замер, по телу его пробежала дрожь.

— Ах, если бы я только послушался ее... Тогда она, возможно, была бы сейчас жива, — прохрипел маркиз.

Он вновь замолчал и некоторое время не произносил ни слова, содрогаясь от душевной боли. Наконец Шона взяла его за руку.

— Что же случилось дальше? — участливо спросила она.

— Мы дождались его, мы приняли его вызов. Я сказал, что он уже ничем не сможет нам помешать. До сих пор помню, как он стоял напротив меня, помню коварную ухмылку на его лице... И тогда он вытащил пистолет и выстрелил.

— Он уверял, что любит эту женщину, но выстрелил в нее из пистолета?! — не веря своим ушам, воскликнула Шона.

Маркиз засмеялся. Это был жестокий, горький смех, граничащий с безумием.

— Не в нее. В меня.

Маркиз приблизился к Шоне. Глаза его горели нездоровым лихорадочным огнем.

— Это меня он хотел убить, после чего намеревался забрать ее с собой. Как я уже говорил, она знала его лучше, чем я. Анжела была готова к этому. Она заметила его движение раньше меня и бросилась ко мне, заслонив от пули.

Шона не могла даже говорить — ужас завладел ее сердцем.

— И пуля попала в нее, а не в меня, — сказал маркиз. — Она умерла у меня на руках, и наш нерожденный ребенок тоже... Оба пали жертвами моей глупости. Когда Эктон увидел, что натворил, то выстрелил еще раз, пытаясь убить и меня. Как жаль, что это ему не удалось! Пуля лишь оцарапала мне щеку. Времени на еще одну попытку у него уже не оставалось. Он услышал, что к нам приближаются слуги, и убежал. Я бы, конечно, погнался за ним, но Анжела была еще жива. Взяв ее на руки, я молил любимую о прощении. Умирая, она повторила наши клятвы в вечной любви — в этом мире и в том, лучшем, что уже ожидал ее. С этими словами на устах она умерла. С того самого дня я охочусь за Эктоном по всему свету. И не остановлюсь до тех пор, пока его не найду. Разве смогу я обрести покой, пока он живет на свободе, не понеся наказания, а моя возлюбленная лежит в земле?.. Я должен гнаться за ним, пока не поймаю. Иная жизнь для меня немыслима. Если бы это было возможно...

Маркиз повернулся к Шоне, и она заметила в его взгляде нечто доселе невиданное. Горевшее в глазах неугасимое пламя словно взывало к ней. От этого зова сердце ее забилось быстрее, перехватило горло.

— Если бы это было возможно... — медленно повторил он.

— Если бы это было возможно?.. — прошептала она.

Последовала долгая, напряженная пауза. Наконец него вырвался тяжкий вздох, исходивший из самой глубины души.

— Я не могу позволить себе даже мысли об этом, — печально вымолвил он. — Я не должен... Не смею...

Он допил свое виски и вновь потянулся к бутылке.

— Да, — сказал он, поймав на себе ее взгляд. — Я слишком много пью, не так ли? Порой это кажется мне единственным способом прогнать призраков прошлого. А в последнее время призраки стали особенно загадочными.

В глазах его появился странный блеск.

— Я воображал себе то, чего не могло быть, — проговорил он.