Искушение Торильи - Барбара Картленд

Торилье хотелось крикнуть, что все чувства маркиза к ней не имеют никакого значения, что она ненавидит его. Но поймала себя на том, что вместо этого внимательно, как завороженная, слушает Берил.

— Я спросила, что он думает о моей кузине и лучшей подруге, — откровенничала та, — и знаешь, что он ответил?

— И что же… он сказал?

— Он ответил:» Весьма оригинальная особа и невероятно очаровательная!«

Торилья покраснела.

— Он всего лишь воздал должное вежливости… — сказала она как бы в свое оправдание.

— Ты не знаешь Галлена, если думаешь, что он лукавит, — горячилась Берил. — Он откровенен с людьми до жестокости.

Именно он первый сказал, что леди Джерси похожа на любопытного попугая»и что красавчик Бруммель похож на «вешалку на ногах».

Берил рассмеялась.

— Уверяю тебя, Торилья, от него комплимента не дождешься, скорее наоборот.

Но я хочу, чтобы ты понравилась ему; ведь когда мы поженимся, ты станешь приезжать к нам в гости, и я подыщу тебе хорошего мужа.

Про себя Торилья подумала, что вряд ли после всего сказанного ею сегодня маркизу он будет рад видеть ее в каком-нибудь из своих домов.

— Ты очень добра ко мне, Берил, дорогая моя, и спасибо тебе за платье.

— Я уже велела служанке перенести все вещи к тебе, — сообщила Берил. — Теперь их укладывают, чтобы завтра мы могли отправиться в Лондон.

— Я очень благодарна тебе, — повторила Торилья.

— На Керзон-стрит у меня наберется целая куча вещей, которых я никогда не надену. Поэтому незачем тебе хранить эти тряпки, которые ты привезла с севера. Скажи девушкам, чтобы их сожгли.

— Я увезу их с собой назад, — решительно сказала Торилья.

Она-то знала, что в Барроуфилде все эти наряды Берил будут абсолютно неуместны.

Спустившись к обеду и войдя в салон, где уже начали собираться гости, она украдкой взглянула на маркиза: заметил ли он ее?

Ей, конечно, безразлично его мнение.

Но все же, если Хэвингэм нашел ее прекрасной в поношенном платье, сшитом руками Эбби, то какими глазами он посмотрит на нее сейчас?

Роскошное платье из белого газа, должно быть, обошедшееся в астрономическую сумму, идеально подчеркивало фигуру, и Торилья чувствовала себя в нем неким небесным созданием.

Служанка уложила ее светлые волосы в модную прическу, а Торилья украсила их несколькими весенними цветками, так как у нее не было драгоценностей.

Посмотрев в зеркало, она заметила, что перестала быть похожей на ту скромно одетую девушку, которая обедала с маркизом в «Георгии и Драконе».

Однако не столько безупречное платье, сколько лицо и глаза, излучавшие свет ее души, делали ее совсем не похожей на присутствовавших в комнате дам.

Стройная и изящная, она, казалось, плыла по салону. Внезапно встретившись взглядом с маркизом, Торилья ощутила, что сердце ее ведет себя самым странным образом.

Она поспешно отвернулась. Хэвингэм не заговаривал с ней, он даже не приблизился к ней за целый вечер; он был увлечен беседой с гостями. Они всячески превозносили добродетели жениха и невесты и пили за их с Берил здоровье.

— Можно ли представить более удачный брак? — обратилась к Торилье леди Кларк.

— Да, в самом деле, мэм.

— Ну что ж, милочка, теперь ваша очередь, — продолжала леди Кларк, знавшая семейство Клиффорд с той поры, когда они жили в Хертфордшире.

Она положила руку на плечо девушки.

— Ничуть не сомневаюсь, что здесь найдется немало молодых людей, которые захотят жениться на вас, хоть вы и являетесь дочерью викария и не имеете приданого.

Пожилая дама, разумеется, говорила так из добрых побуждений, однако Торилья невольно ощутила собственное ничтожество.

Несмотря на то что многие гости и прежде были знакомы Торилье, она обрадовалась, когда вечер закончился.

Все расходились, продолжая выражать восхищение помолвкой и обещая вскоре прислать в Холл ценные подарки.

— Сборище старых ханжей! — воскликнула Берил, проводив последнего гостя. — Если бы я выходила не за Галлена, едва ли от них можно было дождаться чего-нибудь лучшего, чем серебряная подставка для гренков!

— Все они очень любят тебя, моя дорогая, — утешала ее Торилья.

— Чушь! — возразила Берил. — С тех пор как я подросла, они не переставали злословить на мой счет. И только теперь, когда я стала слишком респектабельной, они, оказывается, всегда восхищались моим несносным поведением!

— Ну, слава Богу, все закончилось! — сказал граф, входя в салон. — Когда ты приедешь в Лондон, Берил, объясни своей матери, что я более не собираюсь устраивать ничего подобного — до дня свадьбы.

— Мама будет очень разочарована, если ты откажешься сопровождать нас на приемы в мою честь.

— Я приеду в нужный момент и обменяюсь рукопожатиями со всеми дурнями, которые не найдут ничего лучшего, чем набиться в церковь Святого Георгия на Ганновер-сквер: они же не могут пропустить обряд венчания! А пока побуду здесь — со своими лошадьми и собаками.

— И правильно поступишь, папа. Ведь ты и впрямь не находишь себе места среди бонтона. — Она поцеловала отца, сказав на прощание:

— Передай Галлену, когда он придет, что я отправилась спать.

— А где маркиз? — спросила Торилья.

— Надеюсь, гуляет в саду в самом романтическом настроении, — ответила Берил. — Но у меня нет желания присоединяться к нему. Я слишком устала. — Она взяла Торилью под руку. — В Лондоне нам будет очень весело. Галлен сказал, что присоединится к нам через несколько дней, поэтому ты успеешь познакомиться с лордом Ньюэлпюм. Я хочу узнать твое мнение о нем.

— Берил, разве это разумно? — встревожилась Торилья.

— Возможно, и неразумно, но довольно забавно! — засмеялась Берил. — И не пытайся остановить меня, святая Торилья.

Каждой женщине позволительна последняя выходка перед свадьбой.

Чмокнув кузину в щечку, она нырнула в свою спальню.

Торилья долго лежала, перебирая в мыслях события дня и краснея от того, что она наговорила маркизу.

Может быть, прогуливаясь по саду, он вспоминает ее слова, думала Торилья.

Теперь она сокрушалась, что разговор о шахте сложился не так, как надо; следовало говорить с маркизом спокойно и откровенно, описывая все ужасы происходящего, а не набрасываться на него с обвинениями.

«Возможно, это был единственный шанс убедить его в необходимости некоторых реформ, — Подумала она, — а я его упустила».

Торилья не могла сдержать слез.

Как безнадежно все перепуталось — и случай, который свел их с маркизом, и тревога за Берил, выходившую замуж без любви.