Барабаны осени - Диана Гэблдон

— И что он сказал?

— Он сказал, что ты сама… Что ты… — Он оборвал себя и яростно, до крови, закусил губу.

— Он сказал, что ты сама предложила лишить тебя невинности, — ледяным тоном договорил Иэн.

Брианна натужно выдохнула — словно кто-то разорвал лист бумаги.

— Так и было.

Джейми плотно зажмурил глаза, из прокушенной губы струилась кровь.

Иэн презрительно фыркнул, и Брианна, размахнувшись, влепила ему пощечину. Он отшатнулся и, потеряв равновесие, упал на скамью.

— Да как ты могла? — поднявшись, с неожиданной злостью заорал он. — Как ты только посмела?! А я еще уверял дядю Джейми, что ты в жизни не стала бы распутничать! А ты, выходит, та еще шлюха, да?!

Брианна взвилась дикой кошкой, на скулах у нее проступили яркие пятна.

— Ах ты, мелкий лицемер! Кто дал тебе право называть меня шлюхой?

— Право? — Иэн запнулся, подбирая нужные слова. — Да ты… ты…

Прежде чем я успела вмешаться, Брианна врезала ему кулаком под ложечку. Иэн потрясенно выпучил глаза и свалился на пол, беспомощно разевая рот.

Я кинулась к ним, но Джейми был быстрее. Он мигом очутился возле Брианны и перехватил ее руку. Она извернулась; хотела и его ударить, однако застыла на месте, беззвучно двигая губами и глотая слезы потрясения и ярости.

— Успокойся! — велел он.

Пальцы с силой впивались в ее плоть. Брианна протестующе пискнула, но Джейми не обратил внимания.

— Я не хотел ему верить, — сказал он помертвевшим голосом. — Твердил себе, что он врет, пытается спастись. А выходит, что…

Джейми, кажется, понял, что причиняет ей боль, потому что разжал хватку.

— …Я не мог лишить этого человека жизни, сперва не удостоверившись в его вине.

Джейми буравил Брианну взглядом, словно пытаясь что-то увидеть в ее лице. Что именно — сожаление? Или раскаяние? Как бы там ни было, видел он только бурлящий гнев.

Наконец он не выдержал и отвернулся.

— Я ведь жалел о своем решении, — очень тихо сказал Джейми. — Когда вернулся тем вечером домой и увидел тебя — я жалел, что не убил его. Я держал его жизнь в своих руках и сгорал от стыда, что усомнился в добродетели дочери. А теперь мое сердце окончательно разбито. Не только потому, что ты запятнала свою честь, — но и потому, что врала мне.

— Врала? — сорвалась она на шепот. — Врала тебе?

— Да, врала! — рявкнул Джейми. — Ты сама легла в постель к мужчине, а когда поняла, что беременна, начала плакать, что тебя изнасиловали! Ты хоть понимаешь, что я сущим чудом не взял на свою душу грех убийства — и все из-за тебя!

Брианна, собираясь ответить, яростно давилась словами, и я поняла, что мне нужно вмешаться, пока они не пересекли черту.

Горло, однако, у меня сдавило, поэтому я молча нащупала в кармане кольцо и бросила его на стол. Золотой ободок звякнул, крутанулся и с легким дребезжанием замер, отливая красным в свете очага.

«Ф. — К. С любовью. Навеки».

Джейми посмотрел на него — и смертельно побледнел. Брианна шумно всхлипнула.

— Тетушка, это твое кольцо… — ошеломленно произнес Иэн. Он наклонился над столом, не веря своим глазам. — То самое! Которое забрал Боннет на реке.

— Да.

Колени подгибались, поэтому я села и накрыла кольцо ладонью, словно намереваясь его забрать, стереть любой след существования. Джейми убрал мою руку и двумя пальцами, опасливо, будто ядовитое насекомое, поднял кольцо.

— Где ты его взяла? — почти спокойно спросил он. Он посмотрел на меня — и от этого взгляда по спине бежали мурашки.

— Я принесла. — Слезы у Брианны уже высохли, испарились от жара злости. Она встала за мной и положила руки мне на плечи. — Не гляди на нее так. Не смей!

Джейми перевел взгляд на нее, однако она не дрогнула, только ухватилась за меня еще крепче.

— Где ты его взяла? — повторил он чуть слышно. — Где?

— У него. У Стивена Боннета. — Голос Брианны дрожал, но не от страха, а от злости. — Когда он… он… изнасиловал меня.

Из Джейми будто вышел весь воздух. Я с тихим восклицанием потянулась к нему, однако он увернулся и отступил, повернувшись к нам спиной.

Я смутно чувствовала, как окаменела Брианна, как Иэн глупо переспросил «Боннет?», как тикали часы на шкафу, как тянуло от двери холодом… однако ничего из этого не воспринимала — потому что все мое внимание было приковано к Джейми.

Отодвинув скамью, я поднялась. Джейми неподвижно стоял в центре комнаты; он прижимал к животу руки, как человек, получивший смертельное ранение и отчаянно пытавшийся удержать внутренности, не дать им вывалиться из распоротой кожи.

Надо бы что-то сделать, что-то сказать… Я должна помочь им, как-то позаботиться о своей семье. Однако я была беспомощна — потому что помогая одному, я предам другого… точнее, уже предала обоих. Пытаясь уберечь Джейми, я вынудила его пожертвовать своей честью — а в результате подставила Роджера и разрушила счастье Брианны.

Оставалось лишь смотреть на них, чувствуя, как сердце разлетается на мелкие осколки.

Брианна обогнула стол и встала перед Джейми. Белая и холодная, как мраморная статуя, она заглянула ему в лицо.

— Будь ты проклят, — чуть слышно отчеканила она. — Будь ты проклят, ублюдок. Лучше бы я никогда тебя не встретила.

Часть 11

Все не так

Глава 51

Предательство

Октябрь 1769 года

Роджер открыл глаза, и его вывернуло наизнанку. Впрочем, бурлящая в носу желчь и сбегавшие по волосам струйки рвоты не шли ни в какое сравнение со жгучей болью в голове и паху.

Мир раскачивался, и при каждом движении перед глазами вспыхивали цветные пятна. Сильно пахло мокрой парусиной. Вдруг послышался чей-то голос, и Роджера накрыло паникой.

«Глориана»! Он непроизвольно дернулся, виски прострелило болью, но Роджер успел почувствовать, что руки связаны. Он скручен, как сарделька, и валяется в трюме…

Это все Боннет! Поймал его, чтобы вернуть камни. И теперь убьет…

Стискивая от боли зубы, Роджер извернулся, пытаясь ослабить путы. Палуба со странным фырканьем накренилась, и его сильно тряхнуло.

Роджера снова вырвало, но уже насухую, потому что желудок был пуст. Он давился спазмами, с каждым движением отбивая ребра о какие-то завернутые в парусину мешки, поверх которых его бросили. Нет, это не трюм. Это не «Глориана» и вообще не корабль. Он на лошади — связан и перекинут через седло.

Сделав еще несколько шагов, лошадь остановилась. Послышались голоса, чьи-то руки бесцеремонно его ощупали, после чего стянули с седла и поставили на ноги. Роджер тут же кулем свалился на землю.

Он лежал, сложившись пополам и дыша из последних сил. Никто