Этот дождь решает всё - Валерия Савельева

– Дорогие друзья, поддержите меня, эта милая дама отказывается участвовать. Так весь вечер затворницей и сидит!

Отовсюду послышались голоса подвыпившей публики. Дед аплодировал, Ромка кричал, сложив руки рупором, что энтузиазма особо не прибавило. Зато Стас на удивление молчал. И в мою сторону даже не смотрел.

– Ну давайте, как вас зовут? – Ведущая подскочила ближе и вцепилась в спинку стула, готовая, видимо, выдвинуть его вместе со мной и объявить участником.

– Энжи, – машинально отозвалась я, но мгновенно опомнилась: – Стоп, я…

А потом я посмотрела в сторону главного стола и поймала жалобный, почти щенячий взгляд деда. Да, для него это мероприятие важно… Эх, была не была?

– Хорошо, я участвую, – с видом великомученицы сообщила я в микрофон и вышла на середину сцены к другим девушкам.

Без заинтересованных взглядов мужчин на достаточно глубокое декольте и прекрасно обтянутую пятую точку не обошлось; даже Ромка смотрел куда-то ниже моей спины. Похабник! Зато Соломинцев барабанил пальцами по столу и любовался видами из окошка. Ворон считал? Или чаек? Ворон вроде бы здесь не водится.

Конечно же, зачем Стасу какая-то Энжи, которая всю чертову неделю выбирала все и вся, чтобы утереть ему нос? Монстр.

– Первый тур специально для вас, дамы и господа. Будет играть различная музыка, а наши красавицы должны будут исполнить наиболее подходящий под нее танец, – с улыбкой на пол-лица возвестила тамада.

Я старалась улыбаться в ответ, хотя на самом деле мне было по-прежнему не весело. Выбрать одно дело, использовать – другое. Как я буду танцевать в этом платье – раз, на таких каблуках – два? Какой черт дернул выбрать такое? Я кинула взгляд на Стаса, но он продолжал игнорировать сцену. Вот он, тот самый «черт».

Однако двигаться я как-то смогла и, судя по аплодисментам, даже выиграла первый тур. Вроде бы старалась, но не выкладывалась на полную. Чтобы это кому-то понравилось… полагаю, стоило сказать спасибо платью.

– И, раз в первом туре одна из наших участниц подвернула ногу, игру придется закончить вторым, финальным. В нем мы из двух финалисток выберем лучшую! – затараторила ведущая, хватая меня за руку, вероятно, чтоб не сбежала. – Итак, что исполнят наши участницы?

Крики заглушили даже усиленный колонками голос тамады. Оказалось, большая часть наших мужчин считала, что станцевать мы должны обязательно стриптиз или тверк.

– О нет, не стриптиз, – проворковала тамада, к счастью, отпуская мою руку. – Но в чем-то вы правы… и чтобы порадовать мужскую половину коллектива вашей дружной компании, наши дамы исполнят… эротический танец!

Слова утонули в свисте и аплодисментах. Изрядно пьяный народ хотел зрелищ и хлеба. Именно в таком порядке. И, как назло, зрелищем предстояло стать нам.

Я отступила вглубь сцены. Нет-нет-нет, ни за что! Только не на глазах у всех. Я не боялась опозориться – с детства занималась танцами, в более осознанном возрасте попала в их число и стрип-пластика… Но я боялась реакции: пьяных взглядов, липких рук, шуточек, которые обязательно будут утром. Сбегу, как есть сбегу!

Мысли о побеге вылетели из головы, когда Ромка, приложив руки рупором ко рту, заорал на весь зал: «Энж, ты лучшая, порви ее!» Соломинцев презрительно скривил губы, впервые за вечер кидая на меня взгляд. В горле пересохло. Значит, вот так? Что ж, радуйся, подсознание, ты получишь свое. Радуйся, Ромка, я порву эту девку из экономического. И покажу твоему скотскому другу, что нечего так смотреть на девушку с неплохой фигурой, одетую в такое платье! Пусть давится слюнями и подбирает челюсть с полу. Я. Обязана. Победить.

– Вы готовы, девушки? – ведущая направила микрофон в нашу сторону. Я усмехнулась, едва не рявкнув: «Да, капитан». – Тогда начали!

И вновь крик потонул в аплодисментах. Заиграла музыка, медленная и пронзительная, все затихли, предвкушая зрелище… Поехали?

Я вздохнула, забывая и про платье, и про комплексы. В голове пульсировали только две мысли: цель и мелодия. Шаг, наклон назад, пальцы раскрытые, руки мягкие, медленно опускаются по телу… Круг головой, от которого волосы взметнулись в воздух, и сразу же наклон вперед упасть, почти касаясь кончиками пальцев пола. Спина прямая, в движениях динамика. Присела, поворот, скрестный шаг, выгиб… Больше движения, больше. И даже каблуки не мешают. А разве есть они? Ведь осталась только музыка. Ведь это танцы, детка.

Когда мелодия резко оборвалась, я сначала не поняла, что происходит. Замерла, стараясь отдышаться и окидывая сцену затуманенным взором. Второй девушки нигде не было, я осталась одна. Ведущая стояла рядом с диджеем.

Я огляделась, вспоминая о второй главной мысли. Ну что, подавился, гад? Только вот Соломинцева в зале не оказалось, зато Ромка ошалело глядел на меня, хлопая огромными глазищами, которые не уменьшали даже минусовые стекла очков. Я бы разозлилась, но после танца ярость свернулась клубочком и, не желая выползать, нашептывала: «Стас проявил неуважение, Стас все равно поплатится».

Поплатится. Обязательно.

За неимением соперницы – она сбежала еще в начале, сославшись на тошноту, но осталась незамеченной – победу завоевала я. Свой приз – огромный чупа-чупс – я сразу спрятала в сумочку. Какой говорящий эротический трофей! Катюша, поздравляя, лишь одобрительно похлопала меня по плечу, она-то знала, что художница и программер до мозга костей давно занималась танцами. А вот Марков…

– Энжи, офигеть! – восторженно возвестил Рома, вытаскивая меня на медленный танец. – Ты просто находка. Готов прямо сейчас признаться тебе в любви.

– Что мешает? – подколола я.

– Дружба? – Ромка заглянул мне в глаза.

– Дружба, – согласилась я, обняла его за шею и положила голову на плечо.

В другой ситуации и с другим человеком это было бы обидно, но не с Марковым. Потому что у нас действительно дружба – окрепшая из хрупкого зародыша, согретая разговорами и шутками, проверенная на прочность Соломинцевым. А вместе Рома гораздо лучше смотрится с Катей. Дам им… месяц! Если нет – пусть боятся.

Еще пара танцев с Ромкой, долгие разговоры с Катей – в основном, о Маркове, потому что мне безумно хотелась посеять в эту прелестную головку нужные мысли. Время утекало, минуты сменяли друг друга. Дед сбежал домой, объявив, что на всю ночь помещение достается молодежи, – но предупредил, что повсюду камеры, так что если что-то будет «испорчено» тем или иным образом, коллектив ждет круговая порука. Тамада развлекала желающих, но скоро и она должна была отчалить.

Было около одиннадцати – прошло всего пять часов, но те, кто заведомо желал упиться, уже повстречались с белым другом в уборной. Все шло своим чередом.

Соломинцев как в воду канул. Пропал без вести. О том, куда он делся, знал, наверное, только Ромка, потому что совершенно не волновался: танцевал, жевал бутерброды, запивал соком. Наслаждался вечеринкой. На Стаса ему было наплевать. И тебе, Энжи, тоже наплевать – запомни!