Этот дождь решает всё - Валерия Савельева

Мне было стыдно. Некомфортно. В голове роились мысли, от которых не получалось отвязаться. О Соломинцеве, о нашей непонятной ссоре по поводу Ромки – честно, словно какую-то вещь делим. Я думала, почему злюсь на него, почему он злится на меня. И самое главное: если наш разговор на «свидании вслепую» был искренним, если Стас действительно умеет быть таким, почему со мной он совсем другой? Почему с первого дня со всеми Соломинцев заливается, как соловей, а меня обзывает и обвиняет?

На работу в понедельник идти было страшно. Я боялась повстречаться с Ромкой, понимала, что они со Стасом подстроили это свидание с какой-то определенной целью, но какой? Марков не мог так посмеяться надо мной. Мы друзья. Я верила в это еще в пятницу. Ведь мы… друзья?

Чтобы немного успокоиться и побороть хандру, я решила с головой уйти в наброски и, пока погода позволяла, – хотя, по словам деда, позволяет она всегда, – отправилась на море. Оказавшись под родным навесом, я кинула на холодные камни одеяло, включила музыку, надела огромные наушники и достала все для рисования. Посмотрела на пакет с кистями и акварелью… Нет, сегодня только карандаши!

Пролистывая незавершенные работы, я вдруг наткнулась на три листа, оставшиеся после того памятного дня, после первого нашего нормального – без ссор – разговора со Стасом. Соломинцев… Будто сейчас вижу: ветер, треплющий волосы, взгляд вдаль, где море сходится с горизонтом, а на губах – легкая улыбка. Лицо усталое… Он, конечно, не Грей, но почему так же влюблен в море?

Как ни пыталась, я не смогла взяться за другие рисунки, постоянно возвращалась к этим наброскам. И постепенно Стас все больше и больше напоминал себя настоящего: загорелая кожа, серые волосы и глаза, белая рубашка… Почему я помнила все в мельчайших деталях? Почему Соломинцев получился таким красивым, что замирало сердце? Возможно, я просто так прекрасно рисую, но отметем этот вариант, чтобы не тешить эго.

Закончив с первым наброском, я по школьной привычке перевернула его лицевой стороной вниз, положила на камни и потянулась за остальными. Переворачивать рисунки когда-то приходилось из-за лишнего внимания одноклассников, – чтобы никто не видел. И сегодня глупая привычка меня спасла.

В ушах громыхала музыка, но я физически почувствовала, что рядом кто-то приземлился. Моментально обернулась, закрывая папкой с остальными работами свежий рисунок, и сдернула с головы наушники. Сердце бешено застучало, когда я сообразила, кто пришел. Как, откуда? Что за ирония судьбы?

– Соломинцев! Ты меня преследуешь? – воскликнула я, возмущенно уставившись на незваного гостя.