Изумрудное колье - Джулия Джеймс

Она покорно пошла вместе с ним, сама не зная, почему это делает. Они спустились вниз к его машине – шикарному серебристо-серому лимузину, припаркованному у края тротуара. Вито раскрыл дверцу, и она послушно села в салон. Они ехали через Лондон к западу, миновали Чизвик и подъехали к зданию «Фарнесте Индустриале». Вито всю дорогу молчал, а Рейчел сидела около него, сложив руки на коленях, и вспоминала, как он возил ее по Риму.

В эти вечерние часы в офисе почти никого не было. Вито кивнул охраннику в вестибюле и прошел к личному лифту в дальнем углу. Выйдя из лифта, они очутились в гостиной личных апартаментов.

– Сюда.

Рейчел молча огляделась. Обстановка была роскошной, на полу лежал перламутрово-серый ковер и стояли диваны.

– Хочешь освежиться? – вежливо осведомился Вито.

Она кивнула, и он провел ее в бело-черную мраморную ванную, не менее роскошную, чем гостиная. Рейчел посмотрела на себя в зеркале: глаза воспаленные и красные, лицо сморщенное. Она наполнила ванну водой и вымылась с мылом, затем увлажнила кожу кремом.

«Что я здесь делаю? Зачем пришла сюда?»

Выйдя из ванной, Рейчел вернулась в гостиную. Вито протянул ей бокал белого вина.

– Выпей. Тебе это не повредит.

Она взяла бокал бесчувственными пальцами и села на широкий диван.

– Я заказал обед. Тебе нужно поесть.

– Я не хочу есть, – ответила она.

Но когда почти тотчас принесли еду из ресторана, она к своему удивлению обнаружила, что голодна.

Они ели молча, а официанты мгновенно убирали пустые тарелки и наполняли бокалы. Рейчел находилась в состоянии странной отрешенности. Она видела нож и вилку в своей руке, ощущала изысканный вкус тонких ломтиков копченой семги и нежных тефтелей из барашка, периодически подносила ко рту бокал с водой или вином, но все равно ей казалось, что это делает не она, а кто-то другой. Поев, она сложила руки на коленях и ждала, словно ребенок, когда ей разрешат выйти из-за стола.

– Кофе в гостиной, – сказал Вито.

Рейчел не поняла, к кому он обращался – к ней или к официантам, – но послушно встала, вернулась в гостиную и снова села на диван.

– Сливки?

Вито поставил перед ней большую кофейную чашку. Скулы у него были напряжены – она это заметила. Но почему?

Она покачала головой – после такого обильного обеда хотелось кофе без сливок.

Вито, взяв свою чашку, уселся на дальнем конце дивана. От его веса сдвинулись подушки на сиденье, и у Рейчел в руке задрожало блюдце. Она с опаской следила за Вито. Он сделал глоток и решительным жестом поставил чашку на кофейный столик.

– Почему ты не сказала мне о болезни матери, когда на прошлой неделе приходила ко мне в офис?

– Я не хотела, чтобы ты это знал.

– И поэтому ты пошла на то, чтобы я плохо о тебе подумал, – подытожил он.

– Мне это безразлично, Вито. Ты плохо обо мне думаешь с самого первого раза, когда увидел меня. Я не забыла, как ты назвал меня, увидев впервые: «Незаконная дочка потаскухи, любовницы моего отца!» Высокое мнение, правда?

Он слегка покраснел.

– В тот день я был очень зол. У матери случился очередной приступ, а отец тем не менее остался на побережье с... Арлин. Я не смог уговорить его вернуться в Турин.

Рейчел отвернулась. У нее заныло сердце. Лучше уж совсем ничего не чувствовать. Так легче.

Вито что-то еще говорил, она прислушалась.

– Почему ты согласилась на план твоей матери заловить меня в ловушку и заставить жениться на тебе? Чтобы отплатить за мои слова?

Он опять за свое, устало подумала Рейчел.

– Мы уже об этом говорили, Вито, и разговор ни к чему нас не привел. Нам надо поскорее развестись – вот и все.

– Я не хочу с тобой разводиться, – заявил он.

– Что?! – вырвалось у Рейчел.

Он смотрел на нее, и в его глазах было что-то такое, от чего она начала оживать.

– Я... я не понимаю тебя, – еле слышно произнесла она.

– Не понимаешь? Тогда я тебе покажу.

Он забрал у нее кофейную чашку и, поставив на стол, нежно обнял за шею.

У Рейчел сдавило живот. Она понимала, что он сейчас сделает, и у нее была секунда, может меньше, чтобы отстраниться. Но она опоздала. Его губы коснулись, подобно бархату, ее рта, а язык безо всяких усилий проник внутрь.

У нее в жилах забурлила кровь... и она забыла о благоразумии, о том, что надо сопротивляться. Она позволила ему целовать себя, гладить по волосам, по спине. Он притянул ее к себе, и она запылала от возбуждения.

Все кругом исчезло, остался только Вито... и его поцелуи. Он хочет, жаждет ее. И она тоже его хочет, безумно хочет. Она слышала свой гортанный стон, а он прижал ее к диванным подушкам, и его рука по спине и бедру начала спускаться ниже...

К своему стыду она чувствовала, как возбуждается все сильнее и сильнее. Вито запустил руку под блузку и обхватил ладонью грудь, которая, казалось, разбухла от его прикосновений под тонкой тканью лифчика. Его пальцы гладили тугие пульсирующие соски.