Раздели со мной жизнь - Варвара Оболенская

Зайдя в квартиру, в первую очередь прошла в ванну смыть с себя всю эту красоту. Катя молча мельтешила сзади, чувствуя, что лучше не лезть. А я с остервенением прокручивала последнюю мою фразу брошенную в сердцах. Ведь он даже не сказал ничего. Просто захлопнул дверь. Что это за логика такая? Ведь действительно от всей души благодарна ему за помощь, я уже практически простила его за тот поступок, а он? Психопат. Неудивительно, что до сих один. Да вы мне хоть одну покажите, которая сладит с его нравом. И такое ощущение, что меня как в свою собственность купил…"говори то, не делай се". Кстати, в друзья то совершенно ему не набиваюсь, я просто хочу отработать свой долг и покинуть общество этого хама. Но если подумать, действительно ли я так хочу, как думаю об этом? Может я хочу, чтобы, как два года назад, смотрел на меня своими черными глазами, затягивали в омут, а руки дарили ласку? Слава, что же ты творишь со мной? Брызнула на себя водой, стараясь отогнать эти мысли. Нет, мне ЭТО не нужно. Я не хочу даже просто рассматривать его в качестве "мужчины". На нем свет клином не сошелся. А то, что было, то было. Не стоит даже вспоминать…

*****

Договор с французами был заключен. Все думали, что выдохнут после успешной сделки, но нет. Все начали пахать интенсивнее раз в двести. А все почему? Потому что нам доверили такое важное событие, как "неделя моды". Концепция, рекламы и все, что с этим связано — легло на наши плечи. Срок три недели. Когда об этом узнали "мозговики" — их схватил сердечный приступ. Но что поделать, работа есть работа…

До конца недели, а так же все ЗАКОННЫЕ выходные, и последующую неделю я крутилась, как белка в колесе. Среди рабочего дня не успевала даже чай попить, как делала до этого на прошлой работе. Бумаги и репетиции меня окружали. С бумагами еще понятно — я же секретарь. А вот ходить по подиуму… это настоящая пытка. Тут думаешь, как бы не упасть, а не о том, какое у тебя выражение лица…

Слава старался меня не замечать, от меня как "принеси — подай" ничего не требовалось больше, и сухое "здравствуйте — до свидания" тоже имелось у него в арсенале, на этом наше общение сводилось к нолю. Ни каких скандалов, взглядов, полное равнодушие. Такое ощущение, что после того вечера он выстроил стену, которая высоко — высоко возвышалась в облака. Но я украдкой подсматривала за ним. Вячеслав всегда был угрюм и сдержан, но выходя на планерку, каждое утро в 9.30, к своим сотрудникам его лицо преображалось. Нет, по шапке мог получить кто угодно, тот кто попал впросак, но отнюдь за дело, и хоть шеф не угрожал увольнением и концом света, но даже мужчины опасались его, чувствуя исходящую от него энергетику, и на следующий день пытались реабилитироваться в глазах начальства. Что ни говори, но люди его уважали. Даже проходя мимо, я ни разу не услышала плохие слова о нем.

Коллектив собрался действительно достойный. Они не были большой семьей, все дружили "этажами", но случись что, каждый готов был прийти на помощь. Хотя было несомненное правило обедать всем вместе в столовой, чему я дико было удивлена. Сразу всплыли воспоминания о школе и колледже.

В последние дни я неплохо так начала общаться с одним юристом. Мирон был неплохой, правда. На внешность немного смазлив. Проводить время в обед с ним мне действительно нравилось. Один раз после работы зашли в кафе, по пирожному. Мы с ним так разговорились, что не заметили, как время подошло к двенадцати ночи, и пора было уходить. Он не намекал на продолжение вечера, все чинно — благородно. Отвез меня домой, а перед подъездом неуловимо поцеловал в щеку, смутившись так, как будто ему шестнадцать лет. Я лишь усмехнулась. Флиртовать с ним доставляло удовольствие, но о большем не задумывалась. И он это чувствовал, старался не давить и не надоедать своим общением.

А Катя наоборот последние четыре дня мне не нравилась. Не сама она, конечно, а ее самочувствие. С утра она не выходила из туалета. Мы сначала списали это на суши, которые на кануне поели вечером, но мне было нормально и это наводило некую подозрительность. После третьего такого дня я записала ее к гинекологу в субботу. Свой страх она не показывала, но стала более раздражительна, и сама не понимая этого, непроизвольно клала свою руку на живот. Но так же допоздна пахала в студии. В эти дни к ней боялись подходить сотрудники и непроизвольно начали называть ее "мегерой". С Никитой, по ее словам они даже не пересекались. Чему мы несомненно были рады.

С родителями все было в порядке. Папа шел на поправку. А мама игнорировала мои звонки. Но я пообещала самой себе в выходные к ним вырваться хоть на один денек и выяснить, что за происходит. Рассказав Кате про свои планы, она поддержала, сообщив, что тоже безумно тоскует по родителям. Про свою головную боль я молчала, да про них и Катя не знала. Чуть пропустишь время приема таблетки и можно обеспечить себя взрывом головы на целый день…