Река моих сожалений - Медина Мирай

Стоя у кассы небольшого скромного заведения, я заметил, что Колдер значительно выше меня. Приблизительно на десять сантиметров. Думаю, все дело в его длинных ногах, ведь телосложение у нас было почти одинаковым.

Глупо было, возможно, заходить в кафе вдвоем, зная, какие мерзкие слухи ползут по улицам Лос-Анджелеса, забираясь на стены и вгрызаясь в скудные умы. Но этой ночью то ли работники были равнодушны к нам, то ли я был равнодушен к их мнению, ибо не замечал ничего, кроме маячащего передо мной Колдера. В этом таятся странная философия и ценность жизни: в крупных городах никому до тебя нет дела. Все равнодушны и слишком серы и умны, чтобы подпускать к себе других, но в то же время они слишком глупы. Две стороны одной медали.

– Что будешь? – вопрос Колдера ввел меня в ступор. Желудок, признаться, не требовал еды, но…

– Не откажусь от горячего какао.

– Два какао, – тут же сделал заказ мой «друг», положил на кассу пару купюр и, не дожидаясь ни расчета, ни сдачи, отошел в сторону, оставляя кассирше право самой распоряжаться оставшимися деньгами.

Мы выбрали столик у окна в самом углу. Мне захотелось расположиться на закинутом подушками и пледом подоконнике, но Колдер сел на стул, и мне пришлось сесть напротив.

В немом ожидании мы делали вид, что заняты: мой «друг» рассматривал прохожих, я же изучал меню, мысленно моля официантку поскорее принести какао. Молитвы были услышаны, и через минуту на нашем дешевом столике, украшенном лишь стеклянной бутылкой с кофейными зернами, стояли две кружки горячего напитка.

– Ты все-таки принял предложение Кристиана, – неожиданно начал Колдер.

«Боже, не мог ли ты сказать мне об этом до того, как я сделал глоток?»

Скрывая волнение, я на секунду улыбнулся ему и с хитринкой в голосе ответил:

– Да. Такие деньги на дороге не валяются, как говорится.

– Только ли в деньгах дело?

– В чем же еще?

– Может, в твоих скрытых мотивах? – его заигрывающий взгляд навел меня на мысль о том, что Колдер назло мне копировал мои повадки. Даже тон, которым он произнес эти слова, напоминал мне мой: такой натянутый, но легкий, интригующий, но в то же время словно безразличный.

Зачем он это делал?

– Нет, дело в деньгах. – Я отодвинул кружку и положил руки на стол. – Ты же не думаешь, что я согласился ради тебя?

– С чего бы мне так думать? Есть повод?

Решив загнать крольчонка в капкан, я сам в него попал. От неловкой паузы меня спас шумный пьяный посетитель, потребовавший счет.

– Все дело в Ганне. – Нелегко расставаться с правдой, когда сам не успел ее принять. Будь передо мной Кристиан, Роллинс или даже сам Ганн, я предпочел бы прикусить себе язык, чем признаться: – Мне кажется… иногда я думаю… что нужно остановиться. Что жизнь все же стоит того, чтобы ее прожить. Но, возможно, меня останавливает страх стать таким, какими становятся наркоманы к концу жизни. Я задумываюсь: неужели сам превращусь в ходячий изуродованный труп и так бесславно закончу свое существование? Но в то же время… запутался, – я усмехнулся своей глупости, своим сумасбродным, смешавшимся мыслям и желаниям.

Инстинкт выживания подсказывал вернуться к нормальной жизни и уберечь себя от беды, но эта нормальная жизнь… какая она?

Боже, какой же сложный выбор ты заставляешь меня делать.

– Надеюсь, ты не свернешь с пути. – Взгляд Колдера потеплел, но пальцы нервно сжимали горячую кружку. – Не хотел бы я в один день узнать, что тебя не стало.