Я люблю Голливуд - Линдси Келк

Я подняла диктофон:

— Мне его выключить?

Вместо ответа Джеймс Джейкобе взял диктофон у меня из рук, задумчиво повертел, разглядывая, и, размахнувшись, зашвырнул в океан.

— Не беспокойтесь об этом.

— Теперь даже не просите одолжить вам телефончик, — буркнула я, соображая, как буду списывать диктофон в статье расходов. Вот зараза. — Давайте сразу кое с чем определимся. В журнале мне сказали: цель интервью — объяснить вашим восторженным фанаткам, что вы не какой-нибудь завзятый голливудский сердцеед, а лишь неправильно понятый талантливый артист, который ищет свой идеал женщины. А чего хотите вы?

— А что, мне нравится. Я согласен с таким направлением. Что от меня требуется? — спросил он, сосредоточенно пропуская струйки песка между пальцами. — До выходных я полностью в вашем распоряжении.

Стараясь не думать о том, кто теперь «полностью в моем распоряжении», я сосредоточилась. Эта работе, которая ждала меня ну просто на расстоянии вытянутой руки. Мягко говоря.

— У меня миллион вопросов, но, признаюсь, я не прорабатывала их заранее. Может, просто поговорим? Я буду часто касаться тем, которые предполагалось обсудить, а вечером напишу черновик, и вы прочтете его, перед тем как я отправлю в редакцию?

— Вас никогда не возьмут в «Вэнити фэр», — покачал он головой. — Но мне подходит ваше предложение.

— О'кей, — кивнула я. — Прежде чем мы начнем, я должна спросить у вас одну вещь. Блейк определил это как нежелательную тему, но раз уж вы зашвырнули мой диктофон в океан, я все равно спрошу. Вы откуда будете?

— Ну как же, Энджел Кларк, я учился в театральной школе в Лондоне…

— Не из блога, спасибо. Где вы родились? — настаивала я, решив получить честный ответ любой ценой.

Даже ценой собственной жизни.

— Хорошо, хорошо. Странно, что это еще не всем известно. — Он пожал плечами. — Я родился в Южном Йоркшире. Возле Шеффилда, если точнее.

— Фантастика, — засмеялась я. — У меня дед с бабкой жили в Шеффилде, я там каждое лето проводила. А я-то никак не моту определить ваш акцент!

— А чего вы ожидали? В Королевской школе театрального искусства недолюбливают «мрачных северян», — скачал он, легким движением кисти бросив в меня пригоршню песка. — А куда делся ваш йоркширский акцент?

— Я не из Шеффилда. Но в детстве мне регулярно доводилось там бывать. Какие истерики я закатывала на полу магазина игрушек «Редгейтс»! — мечтательно сказала я. — Хорошее было время.

— Ах-х, «Редгейтс»… Я купил там всех персонажей «Звездных войн». Кстати, именно тогда мне захотелось стать актером, чтобы у меня тоже была маленькая пластмассовая фигурка, как у Люка Скайуолкера. — Соорудив между нами маленькую горку песка, Джеймс раздавил ее ладонью. — Я был уверен, что фигурки выпускают всем желающим, представляете? А когда мама сказала, что их делают только для людей из фильмов, я решил обязательно попасть в фильм. Господи, я столько лет не вспоминал о «Редгейтс»… Мать водила меня туда в день рождения, а затем мы шли в «Уимпи» есть гамбургеры. Ну не чокнуться?

— Чокнуться, — согласилась я. — Кто бы мог подумать — Джеймс Джейкобс, кумир Голливуда, родился и вырос в Йоркшире!

— Ну, тогда, я еще не был Джеймсом Джейкобсом, — ухмыльнулся Джеймс. — Меня все звали Джимом.

— Джимом? — Я с трудом сдержала смех. — Джимом Джейкобсом?

— Чем это вам не нравится Джим? У меня отец шотландец.

— Ничем. Просто теперь понятно, отчего вы поменяли имя, — сказала я, вернув себе серьезность. — Вряд ли кто-нибудь всерьез говорил бы о Сексуальном Джиме или Джиме Красавчике.

— Да уж. — Он засмеялся чему-то своему, явно не собираясь делиться со мной. — Тут скорее подходит Старина Джим или Голубчик Джим.

— Или Толстый Джим, — добавила я.

— Вы обозвали меня толстым?

Он шутливо пихнул меня в бок. Потеряв равновесие, я снова шлепнулась на песок, на этот раз спиной.

— Нет, — заверила я, решив не считать, сколько раз он уже видел мои трусы. — Я назвала вас Толстым Джимом.

— Толстый или нет, но одна мысль об «Уимпи» вызывает у меня голод, — сказал Джеймс, вскакивая на ноги и заставляя меня подняться. — Поедемте съедим что-нибудь.

Я кивнула и пошла за ним, стараясь не отвлекаться на его обтянутый денимом зад, пока мы шли по песку. Джеймс был форменной ожившей и говорящей рекламой «Левис». Невероятно, что его взросление и становление прошло мимо каталога «Аберкромби и Фитч».

— Давно не были в Шеффилде?

— С восемнадцати лет. Поехал в Лондон изучать театральное искусство и уже не возвращался, — сказал он, отключив маленьким пультом сигнализацию «хаммера». — Родители переехали, а для актера возможностей в Шеффилде нет никаких. Разве что детские утренники в «Крусибл»[6], но о них чем меньше, тем лучше.

— Детские утренники?

— Чем меньше о них говорить, тем лучше, — строго повторил он. — Странно, что люди не знают, откуда я. Здесь все отчего-то уверены, что я из Лондона. Вы расскажете, что я северянин?

— А можно? — спросила я, надеясь, что у меня наконец-то появится о чем писать.

— Предлагаю сделку, — сказал он. — Можно, если обещаете не упоминать о детских утренниках.

Я сделала вид, что колеблюсь.

— Хм-м, ну…

— Энджел!

Это было скорее предупреждение, но мне нравилось слушать, как он произносит мое имя.

— Ладно, по-моему, это справедливо.

В машине я быстро проверила сотовый, где оказалась пара пропущенных звонков от Дженни. Я прикусила губу: телефон, должно быть, жужжал все время, пока мы сидели на песке, а мне и в голову не пришло проверить.

— Бойфренд? — спросил Джеймс, переведя взгляд с сотового на мое слегка вытянувшееся лицо. — Если вам нужно позвонить, я могу пару минут погулять.

— Нет, — сказала я, бросая телефон обратно в сумку. В конце концов, я на работе, Дженни поймет. — Все хорошо. А разве вам не надо позвонить Блейку? Он наверняка с ума сходит.

— Наверняка сходит, — согласился Джеймс, с улыбкой отводя глаза. Его можно было принять за обычного человека, пока он не сверкал своей знаменитой, истинно голливудской улыбкой. — Ха, всего-то двадцать пропущенных звонков от Блейка.

— Что, правда?!

Джеймс кивнул:

— Он постоянно беспокоится. Это его работа.

— И вы не перезвоните?

— Подождет. Пристегивайтесь, я вожу как сумасшедший.

— Вы ничего не говорите, — пожаловалась я, щелкая пряжкой ремня безопасности. — Куда мы едем?

— Честно? Вы меня окончательно распалили, — заявил он, заводя на редкость громкий мотор. — Поэтому остается только одно…