И телом и душой - Линн Грэхем

Теперь, познакомившись с двумя сестрами, Селина тяжко переживала тот факт, что о родстве известно лишь ей. Но ведь если бы сестры узнали правду, они бы с презрением отвернулись от новообретенной родственницы и ни за что не захотели бы иметь с нею дело!

Сводив девушку на “экскурсию” по дому и саду, Мэри сообщила, что напитки подадут в гостиной в половине восьмого. Однако Селина, прежде чем спуститься, на всякий случай выждала лишние минут десять — еще не хватало явиться раньше всех!

Хелен приехала с мужем, Далей, как всегда, была одна. Хозяйка беседовала с почтенной супружеской парой. Завидев вошедшую девушку, поспешила ей навстречу.

Поначалу Селина изрядно робела, видя руг столько незнакомых лиц. Но благодаря радушию миссис Гарви вскоре почувствовала себя как дома. Ричард и Софи Воган, местные фермеры, просто-таки лучились дружелюбием. А их сын Алекс, представительный блондин лет тридцати пяти, спокойный и выдержанный, сразу расположил к себе девушку. Говорил он с легким австралийским акцентом.

Помимо увлечения садоводством, Мэри обожала готовить, и угощение удалось на славу. Как не похожи овощи, выращенные на огороде и приготовленные должным образом, на те, что продаются в супермаркете, удивлялась Селина, наслаждаясь каждым кусочком.

Алекс преодолел природную скованность и оказался весьма занимательным собеседником. Как оказалось, он вернулся в родные края, чтобы взять на себя управление родительской фермой.

— Ежели брак распался, есть смысл начать жизнь сначала.

В голосе его звучала легкая горечь, и Селина тут же прониклась сочувствием к собеседнику, догадавшись, что тот до сих пор не примирился с потерей жены.

— Одно хорошо: детишек мы так и не завели, — добавил Алекс невесело. — Мелани, моя жена, считала, что дети помешают ее карьере… Я так понимаю, вы работаете у сэра Джералда, — вымученно улыбнулся он, резко меняя тему разговора. — Боюсь, я стал страшным занудой: всем надоедаю со своим разводом!

— Ничего подобного. Вполне естественно, что вам необходимо выговориться. Мы, британцы, склонны все копить в себе, а ведь так проще всего озлобиться!

— Хмм… Терпеть не могу обсуждать личную жизнь с каждым встречным и поперечным, но при взгляде на вас так и тянет излить душу. И улыбка у вас такая милая, располагающая! Вы здесь пробудете все лето?

— Во всяком случае, собираюсь, — сказала Селина.

— Можно, я как-нибудь приглашу вас поужинать? Даю вам честное слово, что не стану разглагольствовать о разводе весь вечер, — добавил Алекс на всякий случай.

— Я бы с удовольствием, но я еще не знаю своего распорядка. Так что давайте отложим встречу на потом? — осторожно отозвалась Селина, не желая обижать Алекса отказом.

— Как скажете. Вот только боюсь, как пройдет слух о том, что в округе поселилась красавица-блондинка, я окажусь в самом хвосте очереди, — посетовал он.

После ужина все вернулись в гостиную поболтать и выпить кофе. И снова Селина с удивлением отметила, до чего ей уютно и хорошо в этом тесном семейном кругу. Она с легкостью нашла общий язык с Хелен и ее мужем Майком, а ведь Далей уверяла, что Хелен — самая замкнутая из трех сестер.

— Мы все вам так рады, что словами и не выразишь, — уверяла она Селину, протягивая ей чашку с кофе. — Папа поет вам дифирамбы. Говорит, вы далеко пойдете, в помощницах такой умнице делать нечего! Нет, как все-таки хорошо, что вы здесь! Отец убедится, что его бесценные папки — в надежных руках, и перестанет себя изводить. А почему вы выбрали именно адвокатскую контору? — полюбопытствовала Хелен. — Платят там гроши, а при ваших талантах…

— Меня всегда завораживала юриспруденция, — поспешно отозвалась Селина. — Мне хотелось выучиться на барристера, но средства не позволили.

— Да, разумеется. Я все понимаю. Папа говорил, вы рано осиротели.

Искреннее сочувствие Хелен заставило Селину неуютно поежиться. До чего неприятно обманывать этих людей, а что прикажете делать? Как они отреагируют на правду? Да уж вряд ли станут привечать ее в своем кругу! Привычка скрывать свое происхождение настолько укоренилась в девушке, что обычно она лгала, не задумываясь. Но теперь вдруг с болью осознала постыдность подобного притворства.