Мой новый босс - Юля Белова

— Ну опоздай на один день. Без тебя не пойду.

У меня глаза просто слипаются…

— Да как опоздай! Билеты ведь куплены уже! — слышу я сквозь наваливающуюся на меня дрёму. — Так что придётся тебе самой выкручиваться. Дашка, эй! Ты спишь что ли? Хорош! Наливай ещё по одной!

Голос Наташки тает в тумане, и я проваливаюсь в черноту.

.

Утром первым делом я звоню в больницу. У бабушки пока никаких изменений. Надо ждать. Опять надо ждать… Еду на работу и опасаюсь, что Лозман не преминет воспользоваться случаем, чтобы осыпать меня цветами. Вчерашние лилии так и остались у него в машине. Значит сегодня будут пионы, почти уверена.

И ещё какой-нибудь дорогущий подарок, скорее всего, украшение. И это поставит меня в крайне неловкое положение. Взять невозможно и не принять неудобно, обидится. Но если будет что-то такое, точно откажусь.

Когда я захожу в приёмную, звонит… ну да, Рыков.

— Розанова, на работе уже?

— Да, Роман Григорьевич.

— Сегодня селекторное будет?

— Да, запланировано.

— Хорошо. Подключишь меня.

— Поняла.

— Как там бабушка твоя?

— Да, — вздыхаю я, — пока так же. Новостей нет.

— Понятно. Я думаю, всё будет хорошо.

— Спасибо, Роман Григорьевич.

Надо же, про бабушку вспомнил.

— Лозман у себя?

— Нет пока.

— А где он?

Ну что за прихваты?! Мне-то почём знать, где он в это время! Ещё и восьми нет.

— Не знаю, не появлялся пока.

— Ладно. Пусть сразу мне позвонит. И не забудь мне прямо сутра все сводки послать и про селекторное тоже. И ещё поздравляю.

— Что, простите?

— Поздравляю, говорю! — начинает он вдруг сердиться. — С днём рождения!

Зачем так строго-то…

— Спасибо большое. Это очень мило с вашей стороны.

Надеюсь, от слова «мило» его весь день будет бомбить. Он, не попрощавшись, отключается.

К восьми приёмная начинает заполняться, а в начале девятого появляется и Лозман. И да, с огромной охапкой пионов. Ловит всё на лету, невероятно внимательный, Наташке бы понравилось.

— Дарья Андреевна, — весело журчит он, — с днём рождения тебя. Здоровья и счастья в личной жизни.

Посетители, ожидающие его появления, оживляются и тоже наперебой начинают меня поздравлять.

— Цветами потом займёшься. Зайди пока, — кивает он мне и пропускает вперёд, придерживая дверь.

Ну, сейчас начнёт дары вручать. Так и есть.

— Даш, хочу сказать, что ты прекрасный человек. И красавица, к тому же.

— Я знаю тех, кто с вами бы поспорил.

— Погоди, не перебивай. В общем, я очень рад, что судьба забросила меня в вашу глухую дыру, потому что иначе, как бы мы встретились?

Я обречённо улыбаюсь, как юбиляр, вынужденный принимать очередное дежурное поздравление.

— Я желаю тебе… э-э-э…

— Вы ж пожелали уже.

— Ну погоди. Удачи, здоровья, успехов и личного счастья.

— Спасибо огромное. Там Бажакин нервничает. Можно его уже запускать?

— Подождёт. Вот, я хочу подарить тебе небольшой подарок.

Он протягивает мне свёрток. Хм… На ювелирные украшения не похоже, тяжелее. Ну надо же, не угадала.

— Открывай-открывай. Я хочу посмотреть, — говорит он радостно улыбаясь.

Ну ладно. Что же делать, давайте смотреть. Я разворачиваю свёрток и… Нет! Не может быть! Пушкин. «Евгений Онегин», тысяча восемьсот двадцать восьмой год, прижизненное издание. Я смотрю и глазам не верю. А в каком чудесном состоянии!

— Ну как? — с торжеством в голосе спрашивает Лозман.

— Невероятно! Как… как ты догадался до такого?

— Догадливый. Увидел у тебя в шкафу Пушкина издательства Маврикия Вольфа и вот, придумал такую штуковину. Рада?

Конечно рада, обожаю старинные книги. А та книга, которую он заметил дома, так она ещё моей прабабушке принадлежала.

— Но это же целое состояние, я не могу принять. Закон запрещает.

— Да ладно, можешь, конечно. Владей смело!

— Ты что, старинными книгами интересуешься?

Ответить он не успевает, потому что у него звонит телефон.

— Здорово, Роман Григорьич.

Он внимательно слушает, но пока ещё улыбается.

— Да вот, подарки Дарье Андреевне вручаю… Я только пришёл, не успел ещё позвонить. Ну слушай… Да… Да, она сказала, что ждёшь…

Я потихоньку выскальзываю из кабинета и погружаюсь в обычную круговерть, но время от времени возвращаюсь к книге, беру её в руки и поглаживаю красивую тиснёную обложку.

Рыков звонит несколько раз и я замечаю, что уже не вздрагиваю и не напрягаюсь, покрываясь испариной, при каждом новом его звонке. И да, он в своём репертуаре. Тема Лозмана время от времени всплывает снова, и я даже задумываюсь, не нарочно ли он подталкивает меня к своему заму…

— Ну что, как настроение? — спрашивает Лозман в конце дня.

— Рабочее, — отвечаю я.

— Как бабушка?

— Вроде должны перевести завтра из реанимации.

— Хорошо, — нарочито бодро говорит он.

Сердце немного сжимается, предчувствуя следующий вопрос.

— Так как, насчёт вечера?

Блин! Блин! Блин! Как же мне от тебя красиво отделаться…

— Может в другой раз как-нибудь? Я что-то совсем не в форме.

Я делаю просящее лицо, а в ухе начинает бубнить Наташка: «Не будь дурой! Немедленно соглашайся!»

Он кивает:

— Это как раз поможет вернуть форму. Послушай, мы просто поужинаем, тебе же нужно есть, правда? Там красиво, приятная атмосфера, у тебя поднимется настроение. Всё будет легко, никакого напряга. Ну и какой другой раз? Следующий день рождения только через год.

Красиво, приятно, легко… Как же тяжело отказывать людям, которые к тебе хорошо относятся.

«Это всего лишь ужин и совершенно ни к чему тебя не обязывает», — продолжает своё Наташка, Лозман очаровательно и выжидательно улыбается, а шикарные нежно-розовые пионы наполняют приёмную тонким ароматом.

И что ему сказать?