Желание - Аманда Квик

Холодно улыбнувшись Николасу, Клара взяла инжир из его пальцев и, не притронувшись, положила на свое блюдо:

— Я передумала. Пожалуй, я и так уже слишком много съела за ужином.

— Вы просто удивляете меня, леди, прищурившись, протянул Николас. — Помнится, когда вы гостили у меня в Сиаберне, ваш аппетит был намного лучше! — Он снова нагло ухмыльнулся ей в лицо. — И не только на инжир.

Клара почувствовала внезапный озноб.

— Я что-то не припомню.

— Зато я помню прекрасно, — продолжал Николас. — Как могу я забыть те изысканные блюда, которыми потчевал вас! Будь я проклят, если забуду эти волшебные минуты! А помните, как вы были счастливы, когда мне удавалось удовлетворить самые причудливые ваши желания? Надеюсь, вы не забыли, как сладко благодарили меня?

— Вы смеетесь надо мною, сэр Николас, — оборвала его Клара. Страшное предчувствие готовой вот-вот разразиться катастрофы охватило ее. И что самое страшное — с каждой минутой она теряла надежду предотвратить ее. — Я прошу вас немедленно прекратить эти насмешки. Это совершенно не забавно, милорд.

— Вот как? — переспросил Николас. Он не отрываясь смотрел на Клару, однако все внимание его занимал Гарет. Клара видела, как Николас взвешивает каждое слово, выискивая место, куда можно будет ударить побольнее — так, чтобы кровь вскипела. — Вы снова разочаровываете меня, миледи. Я знавал вас совсем другой. Помнится, вам нравились пикантные приправы… Леди, я жду не дождусь, когда вы приедете в Сиаберн, чтобы мы снова смогли успешно удовлетворить свои аппетиты!

Смысл слов Николаса был ясен всем собравшимся. Ледяная тишина повисла в огромном зале. Джоанна вертела в пальцах ложку. Ульрих не отрываясь смотрел на Гарета.

Но тот опять не проронил ни единого слова. Он только протянул руку и взял сочный инжир.

— Я бы хотела сменить тему застольной беседы. — Клара почувствовала, как ее голос нервно взлетел.

— А вот я хочу вспомнить о тех блюдах, которыми мы с вами лакомились. — Николас взял с ее блюда медовую инжирину, обсосал ее и громко причмокнул. — Они были так пикантны, миледи!

Гарет откинулся на спинку стула:

— Леди Клара потребовала сменить тему беседы. Она не находит прежнюю забавной. И я тоже.

— Какое мне дело до твоих желаний? — хмыкнул Николас.

— Желания моей леди — закон для меня. И должны быть таковыми для всех, сидящих в этом зале.

У Клары упало сердце. В воздухе опять запахло грозой. Может быть, если ей удастся напоить их обоих, они отяжелеют и уснут?

— Благородные рыцари, не пора ли вам вновь наполнить кубки?

Николас не обратил никакого внимания на ее слова. Взгляд его сузившихся глазок был прикован к лицу Гарета.

— Ты думаешь, что сумеешь лучше меня удовлетворить желания леди? Я правильно понял тебя, Дьявол?

— Да.

— Очень сомневаюсь в этом. С какой стати она даст ключ от своей спальни незаконнорожденному выродку после того, как познала ласки высокородного рыцаря?

Оскорбление прозвучало — и страшная тишина расплавленным свинцом разлилась по залу. Клара увидела, как испуганно округлились глаза Джоанны. Лицо Ульриха потемнело.

Даллан нервно ударил по струнам лютни и в ужасе вскочил на ноги. Дико озираясь по сторонам, он искал, куда бы спрятаться.

Клара первая обрела дар речи:

— Довольно, сэр Николас. Кажется, вы пьяны.

— Он действительно пьян, но не настолько, чтобы не понимать, что говорит, — прозвучал спокойный голос Гарета.

— Это верно. — Глазки Николаса снова заблестели. — Ну, а ты, Дьявол? Ты разве никогда не теряешь свой хваленый ум?

— Никогда. И тебе лучше не забывать об этом.

— Леди Клара, похоже, теряется перед выбором: кто из нас двоих станет ей лучшим мужем. — Громкий бас Николаса гулким эхом отозвался в притихшем зале. — Я предлагаю облегчить ей задачу. Решим все сами. Здесь и сейчас.

— Каким же образом? — вкрадчиво поинтересовался Гарет. — Может быть, сыграем в шахматы на руку леди Желания? Ну что ж, вполне разумное решение.

От такой наглости Клара забыла даже о нависшей над замком смертельной опасности.

— В шахматы?! На мою руку?! Да как вы смеете, сэр?!

Николас злорадно осклабился:

— Да-да, как ты посмел, Дьявол? Это же так неблагородно!

— Пожалуй, вы правы, — насмешливо согласился Гарет. — Ведь поединок должен быть честным. Шахматы же требуют ума от партнеров, так что с моей стороны было действительно неблагородно предлагать эту игру сэру Николасу.

— При чем тут ум, черт бы тебя побрал! — завопил Николас. — Ты оскорбил благородную леди, предложив разыграть в шахматы ее руку.

Клара закрыла глаза и вознесла горячие молитвы святой заступнице.

— Какую же игру предлагаешь ты? — спросил Гарет.

— Рыцарский поединок. Здесь и сейчас.

— Согласен. — Было совершенно очевидно, новая идея интересовала его ничуть не больше, чем игра в шахматы. — Право выбора оружия я предоставляю тебе.

Клара снова вскочила из-за стола:

— Довольно! Я устала от этого безумия!

Все взоры обратились к ней.

Упершись обеими руками в стол, чтобы скрыть их предательскую дрожь, Клара обвела негодующим взглядом всех присутствующих.

— Слушайте меня, вы все, пользующиеся моим гостеприимством, едящие и пьющие за моим столом! — громко крикнула она. — Знайте же, я сполна пресытилась глупой забавой искать себе мужа! Мой сеньор, Торстон Ландрийский, обещал предоставить мне выбор. Я сделаю его немедленно и положу конец этому вздору.

Гул голосов заполнил залу. Мужчины с любопытством перешептывались друг с другом, готовые биться об заклад об исходе этого неожиданного поворота событий.

— Мои доблестные и благородные женихи пожелали играть в игры, — язвительно продолжала Клара. — Хорошо, я исполню их желание. Но я сама выберу игру и буду играть в нее одна.

Гарет не сводил своих странных хрустальных глаз с разгоревшегося лица Клары.

Николас ухмыльнулся.

— Итак, я должна выбирать меж сэром Гаретом из Викмера и сэром Николасом из Сиаберна! — Клара широким жестом указала собравшимся на рыцарей, сидящих возле нее. — Можно ли оказать большую честь женщине, чем предоставить ей выбор между столь могущественными и благородными рыцарями?

Слова эти были встречены громким гулом одобрения. Судя по всему, никто не заметил горького сарказма, прозвучавшего в словах Клары.

Тогда она взяла со стола желтую примулу и высоко подняла ее перед собою, показывая гостям:

— Я буду обрывать лепестки с этого цветка. И называть при этом имя одного из этих прекрасных, доблестных рыцарей, приехавших сюда состязаться за мою руку. Клянусь, и призываю в свидетели всех собравшихся здесь, — я выйду замуж за того, чье имя прозвучит последним!