Просто Она - Элен Блио

Потому, что ни хрена это было не «так себе».

Это был самый крутой секс в моей жизни.

Нет, не так. САМЫЙ КРУТОЙ СЕКС В ЖИЗНИ!!!!

Да.

Самый крутой за все мои длинные двадцать пять.

Секс в ванной комнате – да, в туалете, чего уж там!

Секс в чужом доме!

Секс в доме нового мужа лучшей подруги!

В доме, в котором в этот момент собралась куча гостей!

В доме, где в этот момент была мать мужчины, с которым я…

Который затащил меня в туалет и грязно использовал!

Вау!

Сколько пафоса!

Вот только это я пригрозила ему – если остановится, «женилку» «отсушу»!

«Отсушу» - в смысле как ведьмы… эти, гадалки всякие, мошенницы там, которые по телевизору вот вещают, слепые - бабуля очень любит. Смотрит, говорит, что рядом с ними Петросян нервно курит в сторонке. Петросяна она тоже, правда, иногда смотрит. Но не с таким энтузиазмом.

Да уж…

Не ко времени я вспомнила бабулю.

Лучше о другом.

О том, что мы сделали.

Нет.

Лучше о том – как.

Феерично.

Необыкновенно.

Дамочки, которые ни разу не испытывали оргазм с партнером – поймут. Наверное.

Нет, у меня было пару раз. По молодости.

Был в моей жизни товарищ. Любовь всей моей жизни.

Его имя, как имя Волдеморта лучше было не называть. Да, я года два точно не могла спокойно слышать имя Роман.

Потом…

Потом отпустило.

Вот с ним мне удавалось, в самом начале отношений…

Стоп.

Снова я думаю не о том.

Эти толчки, его член во мне, такой большой, растягивающий так сильно. Как он поместился? И как это было приятно, охренено чувствовать, как он напирает, заставляя мышцы внутри меня сначала расслабляться, а потом сжиматься вокруг него! Жестче, жестче, сильнее. Так, чтобы ни одной мысли в голове не осталось! Только голый, чистый кайф! Он знал, когда поцеловать меня, знал, когда погладить грудь. Знал, когда увеличить темп и сомкнуть пальцы на клиторе, потирая. И знал, как подхватить меня, летящую ввысь. И как полететь со мной, заставляя еще раз содрогаться в огразме ощущая сперму, текущую внутри.

Кто-то говорил о презервативах?

Ладно. Я на таблетках. и верю, что он чист.

Но к доктору все-таки схожу.

Я вспоминаю то, что только что произошло, стараясь не растечься лужицей у его ног.

А этот гад продолжает поглаживать мое лицо и смотреть в глаза.

Хорошо мне было, хорошо!

Успокойся.

А теперь мне стало плохо.

Очень.

Потому что…

Потому, что очень хочется повторять это «хорошо». Еще и еще.

- Повторим?

Что?

Неужели у меня снова на лбу написано?

- Поехали отсюда, Наташка, а?

- Ку-куда?

- Какая разница? Куда захочешь?

- А если я скажу отвези меня домой?

- Я готов.

- А если я тебя к себе не пущу?

Я видела как дернулся уголок его рта – не верит! Ха! Плохо же он меня еще знает!

- Я готов.

- И стоять под окнами петь серенады готов?

- Я да, а вот ты вздернешься. И соседи тебя линчуют.

- Почему?

- Я не Post Malone!

- А кто это?

- Не слушаешь музыку?

- Современную? Редко.

- А какую?

- Мы сейчас это будем обсуждать?

Мне бы трусы надеть!

Но… Он опускает одну руку, снова задирает платье, которое мне удалось поправить, и его пальцы опять находят мой клитор.

Мамочки, как же мне хорошо!

Не хочу думать! Не буду!

Я просто вжимаюсь в стену, растворяясь в ощущениях.

Чувствую как тянет низ живота, как медленно закручивается спираль, как снова там становится жарко и влажно…

- Охренеть, какая ты отзывчивая! Просто нереально, милая…

Знал бы ты, какая я на самом деле!

Стоп.

Так может я на самом деле именно такая?

Страстная, легко возбудимая, готовая отдаваться, прижиматься всем телом, широко раздвигать ноги в ожидании нереального кайфа и полета?

Просто все это время, все годы я… спала?

Ну, как спящая красавица!

Мое - как это называется? – либидо, точно! Мое либидо было в спячке.

Но прилетел прекрасный принц на черном «Майбахе» и все уронил.

То есть, наоборот.

Поднял.

Меня.

На мой уровень.

Помог моему либидо раскрыться как надо.

И теперь…

Теперь обязан на мне жениться.

Шутка.

Боже упаси меня.

Но как же хорошо, когда его руки гуляют по моему телу!

А можно эти руки мне отдельно как-то завернуть?

И губы…

Губы покусывали венку на шее, опускаясь к острым ключицам и ниже, туда, где уже ныли от жажды поцелуев горошинки сосков.

- Останови меня хоть сейчас! Ты ведь не готова ко второму раунду тут?

Я?

Да у меня между ног потом, Ниагара, Енисей… Волга, блин!

И я не готова?

- Я хочу тебя, милая! Но я хочу тебя на кровати. На хорошей большой кровати. Я и так должен тебе за то, что…

- За что?

- За то, что повел себя как мудак малолетний. Не смог сдержаться.

- Мне было очень хорошо, правда.

Вот и ответ на дурацкий вопрос.

Но на другой вопрос нет ответа.

Что мне со всем этим делать дальше?

С сосками, требующими ласки, с болотом между бедер, с распухшим клитором.

И с теми чувствами, которые я, похоже, начинаю испытывать в Капитану Америке?

Я ведь не хотела ничего чувствовать!

Или…

* * *

Все-таки стоп.

Потому что лучше было остановиться. И мне и ему.

Но этот «стоп» он завершил таким нежным поцелуем, что сердце заныло.

Я была готова ко второму раунду, и к третьему, и к пятому, и к десятому!

Я только была не готова к тому, что он может взять и исчезнуть.

А он исчез.

Испарился.

И не ответил на сообщение, которое я отправила через два мучительных дня.

Дура.

Ну, что говорить?

Еще там, на террасе, где мы первый раз схлестнулись, и я придумала ему прозвище Капитан Америка я знала, что буду дурой с ним.

Но мне казалось, что лучше один раз побыть с ним дурой, чем всю жизнь жалеть, что не была.

Мне и сейчас казалось, что я права.

Лучше один раз попробовать, чем всю жизнь жалеть, что не пробовала. Верно?

Только…

Только говоря эту фразу, вы еще рассказывайте о том, что потом всю жизнь будете страдать.

И отнюдь не от того, что все-таки попробовали. А от того, что потеряли, то, что попробовали, когда это самое, что вы попробовали свалит в закат…