Дорогая Эмми Блю - Лиа Луис

– Ваш звонок был переадресован на голосовой почтовый ящик.

Опять на голосовой почтовый ящик. Лукас всегда мне отвечает. Или перезванивает. Что сегодня не так? Именно сегодня, когда мне так нужна его помощь? Я смотрю на ворота школы, на огромные квадратные окна, на головы в окнах, на длинные ряды велосипедов у входа, на уголки мониторов в кабинете информатики, и желудок опять сводит. Я не могу. Я думала, что смогу, но я не могу.

Ноги дрожат, я спотыкаюсь о бордюр. В этот самый момент телефон у меня в руке резко звонит. Подношу его к уху, не глядя на экран.

– Да?

– Привет, это я.

Я застываю. Небо, затянутое тучами, темнеет.

– Я? К-кто это?

На другом конце провода слышится вздох и знакомый смех.

– Ты серьёзно не сохранила мой номер?

– Хм-м…

– Господи, да я это, я. Элиот.

– А, да? Прости. Привет, – я глубоко вздыхаю и начинаю медленно идти, понемногу набирая скорость. Вот и всё. Я этого не сделаю. Я не пройду школьные ворота. Я думала, что смогу. Правда думала, что смогу, но я не могу.

– Я, да, я забыла его сохранить. Прости.

– Эмми, у тебя всё в порядке? – спрашивает Элиот. – У тебя голос… странный.

Зачем спрашивать, всё ли у тебя в порядке? Даже если тебе удалось взять себя в руки, стоит кому-то задать этот вопрос, и комок снова прыгает прямо в горло.

– Я только что… я должна была пойти на собеседование и не смогла. Прямо сейчас. Когда ты позвонил.

Какое-то время Элиот молчит, потом спрашивает:

– И почему ты не смогла?

Я подхожу к автобусной остановке. В груди у меня тугой узел, ноги в туфлях на каблуках, позаимствованных у Рози, – неуклюжие, шаткие, царапают тротуар. Мужчина, разговаривающий по телефону, смотрит на меня, будто не одобряет, что я стою рядом.

– Это ш-ш-кола, – бормочу я Элиоту, слова расплываются. – Мне понр-равился этот вариант, и зарплата нич-чего, но стоило мне её увидеть, и я не смогла войти. Я была в шоке или что-то вроде того… – я не знаю, зачем всё это ему рассказываю, но мне приятно слышать его голос и приятно, что кто-то меня слушает. Чёрные тучи сгущаются у меня над головой.

– Ничего, – спокойно говорит Элиот. – Это не так страшно, Эмми. Я уверен, люди часто не могут прийти на собеседование вовремя или даже заболевают. Ты всегда можешь попросить назначить тебе другой день.

Я качаю головой, сглатываю, отчаянно пытаюсь унять бешено стучащее сердце. Хина. Что я скажу Хине из отдела кадров?

– Нет, – отвечаю я. – Нет, не думаю, что этот вариант мне подойдёт, – я опускаю глаза, смотрю на чёрные туфли-лодочки, после долгих раздумий выбранные из гардероба Рози, на прямую миди-юбку, купленную специально для этого случая, на ногти, накрашенные вчера вечером, когда я была уверена, что готова. Наконец-то. Мои глаза наполняются слезами. Пустая трата денег. Пустая трата времени.

– Ну и хорошо, – беззаботно говорит Элиот. – Иногда нужно столкнуться с чем-нибудь лицом к лицу, чтобы понять, что никогда этого не хотел.

И я киваю, хотя это бессмысленно, потому что он меня не видит, и ещё потому что это неправда. Я очень хотела. Радостное волнение, которое я чувствовала, собираясь на собеседование, подбирая одежду, представляя, чего смогу достичь в этой профессии, доказывают, что я действительно хотела. Мне просто слишком страшно. Всё ещё страшно переступить порог школы. Мне тридцать. Мне тридцать лет, и я всё ещё не в силах это сделать. Меня трясет от злости на себя, словно бьет током.

– Эмми, ты ещё тут?

Я резко смахиваю слёзы, бегущие по щекам.