Жестокий мучитель - Бьянка Коул

Её глаза расширяются от шока, она оглядывает тускло освещенные улицы поблизости.

— Здесь слишком людно.

Я обхватываю рукой ее горло и сжимаю.

— Не лги. Я знаю, тебя возбуждает мысль о том, что тебя увидят сосущей мой член. Теперь. На. Колени.

Я делаю ударение на каждом слоге, чтобы она поняла насколько я серьезен прямо сейчас.

Наталья дрожит от гнева, но все же опускается передо мной на колени. Со свирепым взглядом, бросающим на меня, в тусклом уличном свете она выглядит как разгневанная богиня и это заводит меня еще больше.

Я высвобождаю член и прижимаю к ее губам.

— Откройся пошире, bonita, и заставь меня гордиться тобой.

В ее глазах мелькает что-то еще, кроме гнева. Я чувствую, что моей маленькой зверушке нравится, когда её хвалят. Она жаждет этого почти так же сильно, как я жажду чтобы мой член погрузился глубоко в ее тугую девственную киску. Но для этого еще будет время. Я не намерен торопить свои терзания над Натальей Гурин.

Ее рот приоткрывается, и я вонзаюсь в заднюю стенку ее горла, издавая стон, когда она захлебывается.

— Правильно, подавись моим членом вот так, — рычу, хватая ее за волосы и загоняя член так глубоко в горло, что мои яйца касаются ее подбородка.

Наталья впивается ногтями в мои бедра, пытаясь вырваться, пока я полностью блокирую ее дыхательные пути.

— Дыши через нос, Гурин.

Наставление успокаивает ее, она перестает сопротивляться, и я двигаю бедрами взад-вперед, трахая горло, как будто это ее тугая киска. Я сжимаю в кулаке ее волосы, все накопившееся ранее в библиотеке неудовлетворение переполняет меня. То, что я чувствовал, когда она вот так кончала мне на пальцы, было за гранью возбуждения, особенно в таком публичном месте.

С тех пор я был твердым, даже после того как подрочил в душе. Это не помогло. Ничего не помогало, пока я не засунул член ей в горло. Ее глаза закрыты, пока она работает над ним. Я достаю из кармана мобильный и делаю снимок, застонав от того, как сексуально она выглядит. Нет никаких сомнений, что позже я буду дрочить и пялиться на это фото.

— Именно так, Наталья. Бери каждый сантиметр, — ворчу, понимая, что сейчас я потерян, в погоне за своим желанием и не думаю ни о чем другом. — Твое горло похоже на рай.

Она поднимает на меня взгляд, ее тушь немного потекла от слез, вызванных моим нападением. И все же всё, что я сейчас вижу в этих глазах, — это раскаленное желание. Она смотрит на меня так, как ни одна женщина никогда на меня не смотрела. Как будто хочет, чтобы я ее поглотил, и мне чертовски не нравится то, что я тоже этого хочу.

Я сжимаю челюсть, игнорируя ноющее чувство внизу живота.

— А теперь, будь хорошей девочкой и проглоти мою сперму, — рычу, когда яйца напрягаются, и выпускаю поток спермы ей в горло. Я наблюдаю, как она жадно глотает каждую каплю, понимая, что чем глубже погружаюсь в это с ней, тем опаснее это становится. Границы размываются, что никогда не входило в мои планы.

Глава 12

Наталья

Я больше не могу ходить по коридорам школы, в которой учусь с восьми лет, не оглядываясь через плечо. Выпускной год, безусловно, обещает быть худшим, когда дело доходит до мучений Элиаса. Сексуальная составляющая только делает всё еще более запутанным.

Я открываю свой шкафчик, и мое сердце замирает, когда вижу там простой белый конверт, на котором почерком Элиаса написано "Моей зверушке". Теперь этот ублюдок вламывается в мой шкафчик. Я хватаю его и вскрываю конверт, обнаруживая фотографию, которую он, должно быть, сделал, когда я стояла на коленях с его членом во рту в переулке возле бара прошлой ночью.

И лист бумаги.

«Ты идешь со мной на Зимний бал.»

Ублюдок.

Как будто шантажировать истинным происхождением моей семьи недостаточно, этот сукин сын теперь прибегает к моим унизительным фотографиям. Я тяжело сглатываю и запихиваю фото обратно в конверт как раз вовремя. Ко мне подкрадывается Камилла.

— Что ты делаешь? — спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

— Просто беру книгу, которая нужна мне для учебы. — Я засовываю конверт под стопку учебников и достаю книгу, которая нужна мне для задания. — Ты?

— Мне скучно, и у меня свободное окно. Не хочешь потусоваться?

Я смотрю на книгу в своей руке, а затем на Камиллу.

— В библиотеке? — Предлагаю ей.

Она закатывает глаза.

— Ты такой ботаник. Как я вообще с тобой подружилась?

Я смеюсь.

— Прости, что я серьезно отношусь к учебе.

Камилла вздыхает.

— Это потому, что ты на самом деле готовишься к тому, чтобы возглавить семейный бизнес. — В ее глазах появляется печаль. — Мой отец намерен продать меня тому, кто больше заплатит, и это моя единственная цель в жизни.

— Этого не может быть, — говорю я, зная, что ее отец, несмотря на то, что он холодный и расчетливый человек, заботится о Камилле. Я встречалась с ним и видела, как он души в ней не чает.

— Поверь мне, это так. — Она смотрит мне в глаза. — Моя кузина Ималия сбежала с одним из наших врагов, и это вызвало спор между отцом и его сестрой, мамой Ималии.

Я слышала о том, что ее двоюродная сестра сбежала со Спартаком, паханом Братвы Волкова. Это стало новостью по всей стране, особенно среди русских.

— Какого рода спор?

— О браке по расчету. Мой отец настаивает, что устроит его и для меня, и для Мии. — Она сцепляет большие пальцы рук. — Я подслушала, как он рассказывал нашей тете.

Я морщу нос.

— Это отстой. Михаил никогда бы не стал принуждать меня к браку.

По крайней мере, я надеюсь, что он бы этого не сделал. Не могу отрицать, что уже некоторое время меня не покидает чувство, что я не смогу по-настоящему править братвой без мужчины рядом.

— Это потому, что твой брат крутой. — Она переплетает свои руки с моими. — Ладно, давай позанимаемся в библиотеке, как пара ботаников.

Я смеюсь.

— Но ты не можешь меня отвлекать.

Она надувает губы.

— Тогда что веселого в том, чтобы ходить в библиотеку?

— Выполнять работу. Ты можешь делать то, что у тебя получается лучше всего.

— И что же? — спрашивает она.

— Смотреть на людей.

Ее лицо озаряется, и она кивает.

— Хорошая идея. Я люблю наблюдать за людьми.

— Ты странная, знаешь это?

Она кивает.

— Конечно. Все лучшие люди — странные.

Направляясь в библиотеку, мы погружаемся