Жестокий мучитель - Бьянка Коул

Он перестает прикасаться ко мне, хватает за бедра и усаживает на место рядом с собой.

— Открой рот.

Я свирепо смотрю на него, едкая ненависть поднимается к моему горлу и обжигает его.

— Пошел ты.

Он с силой хватает меня за подбородок и засовывает пальцы мне в рот.

— Почисти их и не забывай, кому ты принадлежишь.

Я неохотно слизываю свое возбуждение с его пальцев и тут же отворачиваюсь от него, однако Элиас хватает меня за волосы и резко разворачивает лицом к себе.

— Никогда больше не отворачивайся от меня, — рычит он, а затем его губы оказываются на моих, яростно целуя меня, словно я — его кислород.

Это сбивает с толку, и все же я ловлю себя на том, что склоняюсь навстречу поцелую, утопая в интимности момента. Со мной что-то очень не так, и если он продолжит в том же духе, я не знаю, что скажу своим подругам. Спустя Бог знает сколько времени он отрывает свои губы от моих и ухмыляется своей злой улыбкой.

— Мы на месте, Гурин. А теперь веди себя хорошо и будь моим милым маленьким питомцем.

Он встает и рывком поднимает меня, кладя руку мне на плечо.

У меня подкашиваются ноги, когда он выводит нас из микроавтобуса в бар, который они выбрали сегодня вечером. Я цепляюсь за Элиаса, как за костыль, несмотря на желание убраться от него как можно дальше. Я знаю, что выхода нет, и единственный выбор — делать то, что он говорит, чтобы сохранить мою семью в безопасности.

Глава 11

Элиас

Блядь.

Кажется, что кровь отливает от моего лица, когда директор Бирн подходит к нашему столу. Однако на самом деле я беспокоюсь не о нем. Проблема в том, что с ним профессор Ниткин.

Он прочищает горло.

— Не знал, что у всех вас было разрешение покинуть территорию.

Его голос звучит спокойно, слишком, блядь, спокойно.

Тренер Дэниелс спихивает Алекса со стула и садится, не сводя глаз с Адрианны Васкез. Ходят слухи, что именно за ней он охотится в этом году, но она не сдается.

Ниткин остается стоять со скрещенными руками на груди, что делает его еще более устрашающим.

— Это всё я. — Я поднимаю подбородок, зная, что мне придется отвечать за это. Как ни крути, я организатор. Я встречаю взгляд директора. — В конце концов, нам по восемнадцать лет. Мы можем делать все, что, черт возьми, захотим.

Бирн поднимает бровь.

— Может быть, и так, но вы все слишком молоды, чтобы находиться здесь легально.

Я смеюсь.

— Кого, блядь, волнует законность? Цель академии — преподавать все, что не является легальным.

Несколько парней посмеиваются над этим, потому что это чертова правда.

— Туше, — говорит тренер Дэниелс. — Как насчет того, чтобы присоединиться к вам?

— Если думаешь, что справишься с этим, старик, — говорит Риццо.

Тренера Дэниелса, похоже, не смущает замечание Риццо.

— Ты знаешь, что я могу надрать тебе задницу даже после того, как утопил две бутылки скотча, Риццо.

Тогда напряжение как-будто немного ослабевает, Риццо смеется и пододвигает к нему бутылку водки.

— Угощайтесь.

Я не пропускаю то, как профессор Ниткин свирепо смотрит на Риццо, и удивляюсь его бесстрашию. Если бы Ниткин наградил меня таким взглядом, мне не стыдно признаться, что я бы обделался.

Тренер Дэниелс наливает себе бокал и потягивает его, ведя себя так, как будто это нормально — сидеть и пить с нами в баре. В баре, где мы по закону все слишком молоды, чтобы пить. За столом воцаряется тишина, а директор Бирн, похоже, особенно внимательно следит за Евой.

Официантка-кокетка, которая пытается заигрывать со всеми посетителями, наклоняется к Бирну и сует ему в руку бокал, что-то нашептывая.

Я по-волчьи присвистываю, и несколько парней следуют моему примеру.

Сначала Бирн выглядит раздраженным, но затем наклоняется к ней, что-то бормочет и протягивает двадцатидолларовую купюру.

Официанта кивает и подмигивает ему, прежде чем отправиться за новыми напитками.

— Итак, как, черт возьми, вам всем удалось улизнуть с кампуса? — Спрашивает Бирн.

— Боюсь, если бы мы сказали Вам это, профессор, нам пришлось бы Вас убить, — говорю я, ухмыляясь ему.

Если он думает, что мы собираемся разгласить самый тщательно охраняемый секрет в СА, пусть подумает еще раз. Я продолжаю обнимать Наталью за плечи, прижимая ее к себе. С тех пор как к нам присоединились учителя, она стала жесткой, как гребаная доска.

— Я бы хотел посмотреть, как ты пробуешь, Элиас, — говорит Бирн, удерживая мой взгляд. — Некоторые пытались, но ни один из них не преуспел.

Я фыркаю.

— Да, верно, старина.

Я убираю руку с плеча Натальи и перемещаю ей на бедро, сжимая, когда наклоняюсь к ней.

— Не волнуйся, я все равно собираюсь повеселиться с тобой сегодня, bonita.

Ее грудь вздымается, дыхание становится более неровным, и мне нравится видеть, как я воздействую на неё.

— Дмитрий, — рявкает Бирн, привлекая к себе всеобщее внимание.

Глаза Дмитрия расширяются.

— Что?

— Ты забыл, что произошло в последний раз, когда ты прошептал что-то неподобающее мисс Кармайкл?

— Я не сказал ничего такого, чего Ева не хотела бы услышать, — говорит Дмитрий, бросая взгляд на Еву. — Правда, Ева?

Напряжение, кажется, снова нарастает, поскольку Еве становится неловко, а затем она внезапно встает.

— Мне нужно подышать свежим воздухом.

Дим делает движение, чтобы встать.

— Ты хочешь, чтобы я…

Ева мотает головой.

— Нет, я вернусь через минуту.

Бирн раздраженно смотрит, как Ева уходит. Я бросаю взгляд на Ниткина, но жалею об этом, когда его бездушные карие глаза встречаются с моими, и в них светится восторг. Ему это нравится. Предвкушение того, как он будет наказывать нас всех. Дрожь пробегает по моей спине, и я крепче сжимаю бедро Натальи.

— Ты делаешь мне больно, — шипит она.

Когда я оглядываюсь, Бирна уже нет.

Следующим заговаривает тренер Дэниелс.

— Расслабьтесь, все вы. Мы тоже здесь только для того, чтобы хорошо провести время. — Его глаза по-прежнему прикованы к Адрианне. — Как у вас дела, мисс Васкез?

— Прекрасно, — выдавливает она сквозь зубы, ее ноздри раздуваются. — По крайней мере, были прекрасно, пока Вы не появились.

Он вскидывает бровь.

— Не очень вежливо говорить такое своему тренеру, не так ли?

Я хлопаю в ладони и смотрю на Ниткина.

— Предполагаю, что нам надерут задницы, как только мы вернемся в школу, но почему бы Вам не выпить, сэр? —