Ты будешь моей - Ирина Васильевна Давыдова

Никто из нас не мог первый произнести слова. Кажется, мы обе не верили, что наконец-то, спустя долгие полгода, встретились. Стояли смотрели друг на друга и дурели. Впитывали каждую частичку тела, каждую клеточку, вдыхали немного позабытые и, в то же время, до боли знакомые запахи.

Вот он. Передо мной. На расстоянии вытянутой руки. Нет, даже ближе. Практически вплотную. И весь мой.

Мое сердце колотилось в бешенном ритме, дыхание сбилось от волнения, и я, кусая нижнюю губу, на миг прикрыла глаза. И тут же ощутила, как он порывисто сгреб меня в свои объятия. В нос ударил невероятный запах его парфюма. Запах, который навсегда будет ассоциироваться у меня с Захаром Сарбаевым. Ошеломляющий, сбивающий с ног, дурманящий мое сознание.

Я руками крепко прижала его к себе, положив ладошки на крепкую спину.

Это он. Он обнимает меня, со всей силой, желанием и жадностью. Он теперь не боится это сделать, а я с радостью принимаю его объятия.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Мой Захар. Такой большой, надежный, горячий. Такой настоящий, не через экран телефона.

Я зажмурилась и носом втянула его запах. Глубоко, протяжно, чтобы убедиться, что это не сон.

Мужские руки крепко сжали мою талию.

Я слышала его громкое, такое же, как мое, сбившееся дыхание. Слышала и ощущала на своей шее.

Никогда прежде не испытывала ничего подобного тому, что испытываю сейчас. Это что-то новое, глубокое и сильное. Это то, что так долго нельзя было доставать из глубин души и сердца. Это наши чувства. Мои и Захара.

Я знала, что он так же безумен мною, как и я им. И если раньше мы молчали об этом, то теперь можно было говорить, можно было показывать, не боясь, что кто-то что-то заподозрит.

Мы так долго ждали этого дня. Мы считали месяца, недели, дни… и вот сейчас спустя долгую для нас разлуку мы наконец-то можем обняться не просто как друзья, а как любящие, истосковавшиеся друг по другу люди. Теперь наконец-то мы можем проявлять свои чувства.

И потому первые минуты встречи мы стояли на площадке и обнимались, просто боясь разорвать тактильный контакт, о котором так долго мечтали. Мы просто наслаждались касаниями и запахами, мы сходили с ума от того, что можем чувствовать друг друга.

И главное, теперь я себя ощущаю рядом с Захаром не просто девочкой, которая вряд ли ему понравится. Уже нет, потому что все это не так. Теперь я ощущаю себя рядом с ним красивой, женственной и нужной ему.

— Моя Юлька.

— Захарушка.

Он хмыкнул и носом уткнулся мне в макушку.

— Никогда не перестанешь так меня называть?

— Неа, — я зажмурилась и носом уткнулась в его шею. — Мне так нравится.

Захар заключил мое лицо в свои ладони и, приподняв его, посмотрел в глаза:

— Как же я скучал… теперь буду всегда рядом.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он склонился и нежно, практически невесомо коснулся моих губ.

— Вы долго будете стоять в дверях? — услышали мамин голос и, посмотрев друг на другу, улыбнулись.

— Добрый вечер, Виктория Николаевна.

— Добрый, Захар. Проходите в квартиру.

Мы зашли в прихожую. Захар прикрыл дверь и снова обнял меня, порывисто, да так жадно, что я еле выдохнула.

— Ох, молодежь, — хмыкнула мама и ушла на кухню.

— Захарушка, ты меня смущаешь.

— Я тебя заберу сегодня. Ты знаешь об этом?

Как он прошептал? Мурашки по коже прошли, и тело бросило в жар.

Я смутилась и, посмотрев в его глаза, тихо произнесла:

— Будешь сам об этом с мамой разговаривать.

— Буду, — кивнул он и, резко развернув меня, прижал спиной к двери.

Захар навис сверху и, неотрывно смотря мне в глаза, медленно склонился.

Каждое его движение вызывало в моем теле трепет. Было немного волнительно, но в то же время не терпелось, чтобы Захар скорее меня поцеловал. По-настоящему.

И словно услышав мои мысли, он коснулся губ в нежном поцелуе. Сначала просто прикосновение, и жар его губ, а затем он обхватил мою верхнюю губу и слегка потянул. Глаза прикрылись. Я не знала, что нужно делать, ведь никогда ранее не целовалась с мужчиной.

А Захар, отпустив, языком мазнул по нижней губе и, обхватив затылок рукой, прижал меня к себе крепче. По телу все еще бегали мурашки и кажется становилось очень жарко.

Я руками коснулась мужских плеч и услышала гортанный рык. Распахнула глаза, потому как Захар перестал меня целовать.

— Дома научу тебя целоваться, — произнес он хриплым голосом, а я опустила взгляд.

— Тебе не понравилось, да? Я вовсе не умею целоваться.

Захар не отпускал меня, левой рукой за талию прижал к себе и улыбнулся.

— Понравилось. Просто хочу, чтобы ты тоже полностью ощущала удовольствие, и не была скованна от того, что рядом мама. Пойдем, не будем заставлять ее ждать.

Я кивнула и провела Захара в ванную комнату, а сама прошла к маме.

— Счастливая?

— Очень, — кивнула я, до сих пор находясь в какой-то прострации. Мысли витали там, в нашем поцелуе.

Я неосознанно коснулась пальцами губ, только сейчас поняв, что они немного покалывают. Но мне это нравится, как и щетина Захара.

Пока он мыл руки, мы с мамой накрыли на стол. А потом любимый зашел на кухню с пакетом в руках.

— Там шампанское и фрукты.

— Да что вы, Захар, не стоило… — мама пожала плечами со смущением принимая пакет.

— Там ничего такого. Но вот просить покормить, буду. С дороги очень проголодался.

— Конечно, присаживайтесь.

Сарбаев открыл шампанское и разлил по бокалам. Мы все присели за стол, и Захар, подняв свой бокал, произнес:

— С твоим праздником, Юлька. Будь здорова, малышка, а счастье я тебе сам организую.

Я улыбнулась ему в ответ. Стукнувшись бокалами, я отпила немного шампанского, и пока Захар ужинал, то и дело смотрела на него. Так сильно скучала по нему, что пыталась разглядеть каждую черточку, боялась что-то не заметить. Хотела как можно дольше находиться с ним рядом.

Какой же он красивый!

За столом мы просидели около часа.

Захар рассказывал, чем конкретно занимался вдали от родного города. Что делал в свободное время, которого у него оказалось очень мало. А мама в свою очередь расспрашивала о дальнейших планах. И таким образом дошли мы до самого главного.

— Виктория Николаевна, я надеюсь, вы отпустите сегодня Юльку со мной?

Вот вроде говорила маме об этом, и Захар не раз кидал такие намеки, но, когда это прозвучало из его уст, да напрямую обращением к