(Не)послушная игрушка мажора - Лисса Акерман

— Лавина, — неожиданно говорит он.

— Что?

— Ты как лавина. Сейчас спокойный ровный склон, мерцающий на солнце как осколки хрусталя, а через миг накроет и сметёт. От какой-то ерунды. Звука, перепада температуры, иногда взрыва.

Я не понимаю о чём он. Мысли вязкие, логические цепочки не хотят строиться. Всё внимание только на пульсирующих жаром губах и оголённых нервах.

— А кто тогда ты? — зачем-то спрашиваю я.

Артём улыбается. Поднимает руку и убирает с моего лица упавшую прядь волос.

Предположила, что он назовётся лыжником, которому предстоит от лавины спасаться, но маньяк снова удивляет.

— Я — взрыв. Тот, кто покажет, кто ты есть. Познакомит тебя с собой же.

Поцелуй.

Я со стоном прогибаюсь в спине, совсем теряясь в буре кипящих эмоций. Лавина, как же точно он подобрал метафору. Сейчас все ощущения и правда в вихре, непонятны даже мне самой.

Это всё совсем неправильно. И опасно для меня. Я касаюсь его грудью, животом, бёдрами, голова кружится от слишком смелого желания снести ещё парочку границ между нами. Спроси он меня сейчас, стану ли я его девушкой, отвечу «да». И замуж выйду. И квартир на него перепишу. Почку отдам. Не знаю, как он это сделал, но сейчас я вообще не понимаю, что я делаю.

Отпускаю его шею, веду по плечу, пытаясь запомнить рельеф мышц. Перевожу ладонь на грудь, ниже, к животу. Считаю кубики, первая пара, вторая, третья…

— Постой, маленькая, — усмехается он, перехватывая моё запястье. — Не сдержусь. Ты потом жалеть будешь.

Его слова отрезвляют. Часто моргаю, пытаясь прийти в себя. Щёки тут же заливает краской. Боже мой, что я натворила…

— Эй, — Артём не выпускает меня из объятий, иначе я точно свалюсь на пол. — Спасибо.

— За что? — сипло спрашиваю я и тут же покашливаю, пытаясь прочистить горло.

— За то, что настоящая. И есть. Тебе неловко сейчас, давить не буду. Просто знай, что чем дальше мы заходим, тем ярче моё убеждение, что всё так, как должно быть.

Я пока плохо понимаю, что он имеет ввиду, но мне приятно это слышать. И да, стыдно, очень.

— Не вздумай, — Артём сужает глаза, будто догадавшись, о чём я думаю. — Чувствовать вину за то, что хорошо и приятно вместе. Мы молоды, эмоции на грани. Я не стану меньше уважать тебя за то, что ты с собой честна.

Чувствую, что улыбаюсь. Непросто с ним.

— Вот что ты за человек? — отвожу взгляд. — Не дал расстроиться на ровном месте и придумать проблему из ничего.

— Привыкай, — он вскользь касается губами моего лба. — Готова продолжать?

Я краснею и осторожно уточняю:

— Продолжать что?

— Не подумай, я не против остаться с тобой здесь, но беда в том, что наши фонари скоро погаснут и выбираться придётся на ощупь.

Я нервно усмехаюсь и мягко выскальзываю из его рук. Одёргиваю кофту, Артём наклоняется и подаёт мне светящуюся палочку, затем берёт за руку и продолжает движение.

С каждым шагом чувство неловкости пропадает. Я размышляю о том, что случилось, и обращаю внимание на перемены в первую очередь своего отношения к Артёму.

Граница рухнула. За эти несколько часов он не просто стал мне «не чужим». Я будто открыла в себе то, что знала и чувствовала всегда, но вспомнила только сейчас. Это странно. И немного даже пугает.

В скором времени мы находим выход. Артём придерживает полотно, пока я выбираюсь обратно в большое помещение. Площадка с нашим призом всё ещё далеко, но теперь мы видим её с иного ракурса.

Артём тянет меня к винтовой лестнице, поднявшись по которой мы останавливаемся перед приборной панелью с большим экраном.

Чёрт! Код!

Я… вообще ни одной цифры не помню! Шесть… три… один… Что там дальше? Проклятье!

В панике смотрю на Артёма. Он наклоняет голову к плечу.

— Забыла?

— Угу…

— Ничего. Это я тебя сбил.

— Что теперь? Назад в лабиринт?

Артём усмехается. Подходит к панели и набирает: шесть, четыре, один, восемь, два, один, три, пять, девять. Раздаётся сигнал, и внизу загорается свет.

Чернота, отделяющая нас от приза, оказывается расчерченной шахматной доской. На экране панели появляется точка старта, а клетка перед ней отмечается зелёным.

— Что это? — не понимаю я.

— Ещё один лабиринт, — поясняет Артём. — Один из нас останется здесь и будет указывать направление. Второй спускается и проходит маршрут и добирается до приза. Думаю, первым пойду я.

— А что будет, если шагнуть неправильно?

— Скорее всего стекло сломается, и я полечу вниз, — он подмигивает. — Если хочешь от меня избавиться, вот тебе отличный способ.

— И ты… всё равно идёшь первым? — недоумеваю я.

— Да. Доверю тебе жизнь, ну или как минимум здоровье, и посмотрю, что ты с этим сделаешь.

Глава 24. Мысли о доверии

Артём спускается к выходу из лабиринта, а я остаюсь у панели и паникую. Потому что очень боюсь ошибиться, ведь в этом случае он пострадает.

Я совсем запуталась в наших отношениях. Мы вроде как движемся в сторону чего-то большего, но в то же время обстоятельства не позволяют забыть о том, что я сейчас не более чем развлечение для него. Не уверена, что могу доверять всему, что Артём говорит, хотя мне жуть как хочется нырнуть в этот тягучий омут, но…

Пожалуй, я боюсь того, что всё это окажется ложью, иллюзией. Всё слишком хорошо. Видит бог, и нет во мне ничего особенного. Простая девчонка с кучей долгов и вдруг оказывается в поле зрения мажора, владеющего спортивным клубом и готовым неслабо вложиться, чтобы организовать такой квест.

И в то же время мне очень хочется верить, что всё правда. Все проблемы, ошибки, всё то, что долгое время испытывало меня на прочность наконец закончилось и я получу свою порцию счастья и чувства безопасности.

Безопасность.

Я и забыла, что это такое. С тех пор как отец бросил нас, я как на иголках. Что ни день, то чувство, будто небо вот-вот рухнет нам на головы. А с Артёмом… с ним всё очень просто. Даже здесь и сейчас. Я не думаю о долге, не думаю о том, что мама, наверняка, уже сама зарывает мю репутацию в песок, поднимая ненужную панику и суетясь. Не слушая, не позволяя объясниться. Всё это коснётся меня потом, а пока я могу просто играть и решать загадки. Они несложные, но каждый преодолённый вариант заставляет меня чувствовать себя лучше, не такой неудачницей.

— Шагай вперёд, — командую я,