Искрящее сердце - Юлия Шолох

К счастью, Колетт меня вырастила и знала, что это я так шучу, а грубо я шучу только когда нахожусь в отчаянии, поэтому пропустила мимо ушей.

– Если ты присядешь и передохнешь минутку, я смогу настроить тебя на позитивный лад.

– Как? Вы спрятали под юбками несметные полчища солдат, которые позволят мне не выходить замуж?

– Наоборот! Я не спрятала там никого. А тебе, милая, пора уже и прятать кого-нибудь… под подолом.

Я засопела. Колетт чем дальше, тем больше жалела меня из-за моего одиночества. Пусть хоть кто-нибудь горячий в постели, намекала она, чем годы одиночества среди пустых замковых стен. Но я думаю – лучше никого, чем кто попало, а ради тепла можно завести собаку.

Не настолько мне хотелось поклонения, впрочем, этого самого поклонения у меня хоть отбавляй. Я прелестна, решительна и откровенна, мною восхищается каждый встречный. Ещё бы, я же принцесса. Дай я шанс, ловеласов бы вокруг меня образовалась целая куча и каждый в меру своих талантов воспевал бы мою исключительность. Что и происходило время от времени на центральной площади во время народных гуляний.

Каждый думал, что я замечу, заслушаюсь и возьму исполнителя если не в постель, то хотя бы ко двору, а там всяко лучше, чем в тавернах за еду грубых пьянчужек развлекать.

И сделай я так, остаток жизни мучилась бы сомнениями – этот льстец действительно такого высокого обо мне мнения или просто хотел попасть в мою постель, потому что это сулит массу возможностей? Положение, богатство, а если я еще и беременной сделаюсь – считай, регентство до совершеннолетия наследника.

– Ну, вижу, милая, ты снова задумалась о чём-то печальном. К чёрту печаль! Вскоре мы сыграем самую шикарную свадьбу, которую только видывал белый свет! Закатим пир горой! Только вот свадьбы не бывает без жениха. Присядь пока, я покажу тебе несколько портретов, – как ни в чем ни бывало продолжала Колетт, тасуя в руках картонки, как карты.

– Чьих, интересно? – задала я риторический вопрос.

– Потенциальных женихов, естественно. И не корчи такое лицо, многие их них очень милы. Некоторые добры. Глупцы тоже есть, если хочешь верховодить.

Ну, естественно! Наверняка заранее собрала на каждого досье.

– Принцев и королей?

– Совершенно верно, милая. Каждого из них твои родители бы одобрили, можешь не сомневаться.

Ага, одобрили бы, не сомневаюсь. Они всё одобряли, потому что одна была слегка глуповата, а второй пил без передыха. Именно из-за их умелого управления ресурсами королевства я теперь должна расплачиваться своей личной свободой.

Наверное, странно звучит, что я так спокойно и равнодушно говорю гадости о своих собственных родителях, но так уж вышло, что я их видела в жизни всего несколько раз. Не уверена, что мама хоть раз подержала меня на руках, скорее, сразу после родов отдала кормилицам и продолжила жить в свое удовольствие. Её не стало, когда мне было одиннадцать – утонула, отправившись на морскую прогулку, хотя её пытались остановить, объяснив, что это крайне опасно, но она пообещала всех недовольных повесить, если корабль немедленно не выйдет в море. С королевой погибло двадцать семь ни в чём не повинных людей. Вот так не стало мамы, а ещё через год спился отец. И королевство, не развалившееся только благодаря таким людям как леди Колетт и лорд Баскем, перешло под управление подростка. Шесть лет я училась сдерживать панику при виде забитого важными лицами зала Совета и разбираться в сложностях управления вместо того, чтобы бегать на свидания и витать в любовных мечтаниях. Потом наступили последние два года регентства, остался один, по истечению которого я стану законной королевой и буду вынуждена управлять всеми делами самостоятельно. А теперь я должна ещё и замуж выйти!

– Все будет в порядке, милая, – ворковала Колетт, раскладывая на столике изображения женихов, как карточный пасьянс. – Выберешь себе по сердцу, пригласишь познакомиться, глядишь, всё и сложится наилучшим образом.

– Жаль, нельзя устроить состязание для всех желающих. По крайней мере, если уж брать мужа, то хоть способного позаботиться о делах королевства. Устроили бы отбор и выбрали самого умного и доброго. А так… из чего там выбирать-то?

Я покосилась на изображения. А то я не знаю, как получаются такие красавчики – трижды приукрашенные лица с гордым взором, которого на них отродясь не бывало, да еще и по толщине тела в три раза уменьшенные, чтобы на бумагу поместиться.

Что же делать? Как же быть?

– Может, пригласим всех наследников и одиноких королей, да и выберем на месте? – сказала Колетт. – Времени не очень много.

Меня словно на миг воздуха лишили. Времени действительно мало – всего-то пара месяцев, потом холода пройдут, снега растают, и орда кочевников ринется покорять наши земли. Еще два месяца – и я, так или иначе, буду замужем.

– Может, прямо за кочевника выйти? – предложила я. – За самого главного? Не будут же они на свои земли нападать? Людей, платящих налоги, резать?

– Бог с тобой, Мариетта, – поморщилась Колетт, и недовольство относилось вовсе не к выражению «резать людей». Нет, она не желала слышать про кочевников. – Они же не женятся, у них там все со всеми проводят столько времени, сколько хотят. В другой компании я поделилась бы пикантными подробностями, но ты девица, поэтому просто выбрось это из головы. Среди наследников и правителей соседних королевств множество достойных молодых людей, которые почтут за честь предложить тебе руку и сердце.

– А также войска, – добавила я.

– Перестань, Мариетта.

– А также получить вместе с моей рукой выход к морю, прекрасные пастбища для скота и серниевые рудники.

– Ты такая ещё глупышка, – веер леди Колетт затрепетал так, что казалось, вот-вот взлетит. – Какие рудники? Ты же красавица. Только умей придержать язычок, сплести патоку слов, и любой принц окажется у твоих ног, будь ты даже нищей.

Все, хватит! Ничего не изменить.

– Колетт, будьте так любезны отправить приглашения всем неженатым принцам и королям соседних королевств от восемнадцати до сорока. По каждому, кто примет предложение подготовьте короткое досье: характер, обеспеченность армией и деньгами, основные характеристики королевства. Ужин не подавайте, хочу побыть одна.

Я ушла, и леди Колетт не стала меня преследовать. Все-таки она была практически моей матерью и знала, когда я хочу поплакать в одиночестве.

***

Через неделю я вернулась из поездки к границе, через которую в случае нападения пойдут кочевники. Что сказать – если наши войска вытянуть вдоль границы рядком, получится жалкий, дырявый кордон, не способный остановить даже маленький отряд. Не поверив на слово Совету, я проверила и убедилась, что