Искрящее сердце - Юлия Шолох

Помню его рыжие вихры. В девятнадцать он был высоким, тощим, глаза как огонь горят, вечная ухмылка и громогласный смех. Теперь, вижу, обтесали его, приодели, штаны, по крайней мере, целые, рубашка ровно застегнута, обувь вычищена. На лице ни одного синяка, ни одной царапины. Просто ловелас!

Я фыркнула. Обозвать Рыжего беса ловеласом может только самоубийца. Такая, как я.

Как я сразу его не увидела во всей этой одномастной толпе?

Помню, рыжая скотина, твой пламенный цвет волос в тот вечер, когда я застукала тебя со своей самой взрослой фрейлиной – дважды вдовой. Как твои волосы переливались на закате, пока ты с ней целовался в нише у библиотеки. Пока твои паршивые руки что-то такое делали у неё под юбкой.

И как после, когда я вежливо попросила тебя прервать свой отдых в моем дворце и катиться к чертям собачим к себе домой, как ты привычно дерзко усмехнулся и сказал: «А ты что, ревнуешь?». Помнится, я кричала так, как не должна была кричать. И ты кричал, что если сейчас я посмею тебя выставить, как какого-то безродного пацана, как воришку, то больше никогда тебя не увижу. А я сказала, что вали давай, быстрее, чтобы это «никогда» уже началось!

Потом ты ушел. Твоя сестра молча собралась и уехала за тобой следом. А я навсегда вычеркнула вас двоих, предателей, из моей души и сердца!

Надо же, нарушил свое обещание и припёрся?

Подойдя близко и с удовольствием убедившись, что он нервничает, я улыбнулась.

– Какая неожиданная встреча.

Даск сразу выпрямился и тут же вид у него стал такой свойский, будто он дома! Терпеть не могу его за этот вид. Как будто он тут король, а все остальное в наличии для фона. Он всегда такой вид делал, где бы ни находился. И на ярмарке вокруг него деревенские мальчишки толпились, и на рыбалке вся рыба к нему плыла мимо наших удочек, и в прятках лесных все бежали прятаться именно за ним. Как будто он центр вселенной!

Прямо вспомнила и чуть пар от злости из ушей не повалил. Как будто вчера всё случилось.

– Приветствую Её Высочество Мариетту Шатене!

И так поклонился чётко, щёлкнув каблуками, будто преподаватель танцев. Раньше на танцевальных уроках он всегда больше придуривался, выкидывал коленца, размахивал руками и тряс головой. Кто-то хорошо его обтесал, навёл лоск.

– Чем обязаны счастью вас лицезреть? – величественно поинтересовалась я.

Уж сейчас-то я над тобой потешусь! Надо же, кусок земель такая жирная добыча, что и обещание можно нарушить? А говорил-то, а кричал! А глаза как горели, как будто я его до смерти оскорбила, когда велела убраться с глаз моих долой и не сметь совращать больше моих фрейлин!

Ух, сколько лет прошло, а злости так и не поубавилось. Стоило увидеть его шевелюру, как она тут же воспламенила прошлые обиды.

В моем дворце посмел шашни крутить! Щенок!

Ну, час возмездия пробил. Кто долго ждёт, тот свое получает!

– Сам теряюсь с ответом, – процедил он с таким видом, будто мы оба не в курсе, по какой причине тут устроили сборище.

– Ну что же вы, Даск, не разочаровывайте меня, поищите ответ.

– Если желаете.

Он округлил глаза и оглянулся, бегая взглядом по полу, словно что-то потерял.

Захотелось ногой топнуть, как в детстве.

– Раз уж вы так нерасторопны, не стану скрывать – сегодняшний бал созван для того, чтобы найти мне достойного спутника жизни.

Ну, что ты на это скажешь? Я замерла в предвкушении.

– О, – он растерялся. – Надеюсь, ты не ждешь от меня желания поучаствовать в неравной и беспощадной борьбе за твою руку?

– Что-о?!

Он поклонился, издевается ещё!

– Прошу прощения, если ввел в заблуждение относительно причины своего здесь пребывания. Я не намерен на тебе жениться.

– Конечно, не намерен! Ты ещё мальчишка. Кто за тебя выйдет замуж?

– Помилуйте, ваше высочество, Мариетта Шатене. Я старше вас на два года.

– Кроме того, ты младший принц и не будешь королем. Твой удел как раз удачно жениться, чтобы возглавить другое королевство. На это весь расчет, да?

От моих щёк отхлынула кровь.

– На это был ваш расчет… с самого начала? Да? Ещё с детства?

Он стал как статуя бледный, глаза снова горят от злости и бешенства. Но больше ничего.

– Ты несправедлива, – процедил Даск. – Кроме того, я не могу участвовать… во всем этом фарсе.

– Почему это?

– Я знаешь ли, в некотором роде уже женат.

Кровь отхлынула от щёк. Потом я попятилась, сама того не замечая. Даск стоял на месте, прищурившись, смотрел на меня и, наверное, злорадствовал.

Он женат…

Я развернулась и побежала прочь. Из зала, от женихов, от всего этого. Добралась до комнаты, заперла дверь и упала на кровать.

Дура набитая! Поиздевалась она! Поставила выскочку на место!

Я не знаю, почему так сильно рыдала. Уже три года, как я распрощалась и ним, и с его многочисленным добродушным семейством, с милой Лизи-хохотушкой. Я забыла о них раз и навсегда! Хотя непросто пришлось, особенно с Колетт. Вероятно, тогда впервые я применила свою королевскую власть, принуждая её замолчать, потому что слушать её стенания о том, что мы глупые дети и нельзя так глупо ссориться и расставаться, нужно забыть и быть счастливыми, просто выбешивали!

Тогда, после нескольких дней проливных слёз, которых от стенаний леди становилось только больше, я встала, вытерла щёки и сказала ей:

– Если я еще раз услышу о существовании этого подлеца, не говоря уже о его многочисленных, на твой вкус, положительных качествах, я отправлю тебя в вечную ссылку. Клянусь!

Тогда она замолчала, только головой качая. Седая прядь выбилась и закрывала уставшие красные глаза.

– Глупая девочка. Глупая, маленькая девчонка, – прошептала Колетт. Жалела меня. Она всегда меня жалела!

Но зато с тех пор всё было нормально. Тихо, мирно, спокойно. И было бы так и впредь, не случилось необходимости выходить замуж.

Но нет же – ему нужно было все испортить. Явиться сюда… жениться! Сердце снова заколотилось. Он женат. На ком? На какой-нибудь милой принцессе, которая не топает ногами и не визжит во все горло? Которая вместо того, чтобы задирать нос, сама затаскивает его в темные углы и целует?

Всё, хватит! Нельзя снова рыдать. В дверь уже исступленно колотила перепуганная Колетт. Моя угроза за давностью лет себя исчерпала, поэтому я прощу ей её глупую попытку… не знаю уж, чего она там