Так близко - Сильвия Дэй

Для нас с мистером Блэком она остается загадкой. Она из тех женщин, которые предпочитают слушать, а не говорить. Особенно о себе любимой. Поэтому она мало рассказывала о себе, а ей никто не задавал вопросы – не хотели бередить старые раны.

– Как она? – спрашивает мистер Блэк, появившись на фоне сверкающего Манхэттена.

Он рассеянно смотрит в окно. Огни города придают ночному небу пепельно-серый цвет. Мистер Блэк внешне совершенно спокоен. Он никогда не выдает свои переживания, но мне кажется, что я всюду слышу звон бьющегося стекла и треск ломающихся досок. Ярость и отголоски внутренних мучений.

Жена подобно молнии ворвалась в пентхаус и круто изменила жизнь мистера Блэка. Она за короткое время сумела взять на себя значительную часть домашних обязанностей. Я уже не могу представить возращение к нашему прошлому образу жизни, как и то, что портрет Лили когда-нибудь может исчезнуть из спальни. Это неотъемлемая часть, основа основ. Сейчас она материальна, но ее присутствие ощущалось всегда.

– Мне кажется, что вопросы ее совсем не смущают, – спокойно сообщаю я, хотя думаю иначе.

Детективы пришли без предупреждения и заявили, что желают еще раз опросить свидетельницу. Они уже приходили, пока Лили лежала в больнице на физиотерапии. Она оба раза отказалась от присутствия адвоката.

– Я слышал, как они смеялись, поэтому думаю, что все прошло хорошо.

– Она добралась и до них, – усталым голосом отвечает Кейн. – Она пустила им пыль в глаза. У нее это очень и очень хорошо получается. Ты же видел, что это действительно работает.

– Простите?

Оглядываясь через плечо, мой работодатель тихонько смеется.

– Она уже нашла к тебе подход, Витте. И теперь все вокруг нее сбиты с толку.

Я никак не могу понять, что все это значит.

– Сэр?

– Еще секунду назад она была незнакомкой, а теперь она тебе нравится. – Он поворачивается ко мне спиной и смотрит в окно. – Есть люди, которые несут свет. Но ее дар немного другой. Она забирает свет с собой.

И только сейчас я понимаю, насколько правдива эта метафора. Все дело не только в харизме миссис Блэк. Любой человек крайне неохотно расстается с ней, а потом сильно скучает в ее отсутствие.

Мистер Блэк идет к латунному кофейному столику. Вынув пробку из стеклянного графина, он наливает прекрасный тридцатилетний виски. Молча смотрит на меня, предлагая присоединиться.

– Нет, спасибо, сэр. – Я на мгновение замолкаю, обдумывая следующие слова. – Сегодня я дал миссис Блэк один из наших планшетов, чтобы она могла немного развлечься и почитать новости.

Мы не обсуждали этот момент. Возможно, мистер Блэк просто не подумал о том, что ей нужен телефон или что-то подобное. Странно и то, что его жена тоже не просила ничего, что помогло бы ей связаться со своими знакомыми.

– Все в порядке, – успокаивает мистер Кейн. – Она знает, как должна себя вести.

Я хмуро смотрю ему в спину, совершенно не понимая его ответ. Впрочем, это совсем не мое дело. Моя работа заключается в том, чтобы давать советы, а не копаться в чужих делах.

Он берет стакан и возвращается за рабочий стол, опускаясь в кресло с естественной грацией. Мы работали над его осанкой долгие месяцы, когда я заметил, что он привык падать на стул, подобно мешку с камнями.

Делая глоток, мистер Блэк смотрит в одну точку, но я не могу понять, куда именно.

Прошлым вечером я заметил, как он подсматривает за Лили в ее спальне. Его жена красива и прелестна, ничуть не хуже молодых Элизабет Тейлор, Вивьен Ли и других известных актрис. Все они – эталонные и не подвластные времени красавицы с приятными чертами лица и невинными улыбками.

Подозреваю, что он наблюдает за ней, пока она спит: стул в углу ее комнаты теперь повернут в сторону кровати. Это изменение произошло после того, как Лили пришла в себя. Мистер Кейн неохотно заходил к ней в комнату, пока она лежала без сознания, словно боялся, что она проснется прямо у него на глазах. После ее реакции на улице, когда они встретились взглядами, думаю, что такое поведение было мотивированно.

Тяга мистера Кейна к Лили – поистине странное явление. Или проблема в чувстве вины? Человек, воспоминания о котором преследуют его, возвращается, но он будто все отвергает. Это уже не та девушка, перебегающая дорогу, которая пыталась скрыться от него с гримасой ужаса на лице. Нынешняя Лили ждет его с распростертыми объятиями. Она говорит об этом своими обжигающими зелеными глазами. Она постоянно дразнит его улыбками и провокационными сообщениями. Все отмечают, что сексуальное напряжение возрастает, когда они находятся рядом друг с другом. Я уже успел сделать выговор горничным, которые слишком много сплетничали об этом.

Я откашливаюсь, чтобы очистить мысли. Одних любовь исцеляет, но для других приносит одни мучения.

– Вы могли бы стать утешением друг для друга, – вспоминаю я расхожую деликатную фразу. – Если бы вы только зашли к ней…

– Лили никогда не была утешением, Витте. Да, она была радостью. Экстазом. Каждое мгновение с ней было наполнено эйфорией, поэтому я знаю, что она – неконтролируемая зависимость. Мне всегда будет нужна новая доза, и я пойду на что угодно, чтобы получить ее.

Я понимаю, что одержимый навязчивой идеей мужчина, особенно если это касается женщины, способен буквально на все. Моему работодателю всю жизнь отказывали в ласке, пока он не встретил Лили. Он был проклят отцом, бросившим его в нищете, матерью, бросившей его ради нового мужчины, и даже завистливыми братьями и сестрами. Отношение Лили – его самое ценное сокровище. Но она увидела мистера Блэка и побежала. Почему? Я уже долгое время пытаюсь найти ответ на этот вопрос.

А правда заключается в том, что за неделю до ее исчезновения мистер Блэк получил право унаследовать все ее состояние.

Глядя на записку с отпечатком ее губ, он продолжает пить виски.

Мы молчим, но мои ноги меня не слушаются. Мы застыли, словно насекомые в янтаре. Это неловкое молчание не может длиться вечность.

– Вы должны знать, что она ест все меньше и меньше. Мне пришлось долго ее уговаривать, чтобы она поужинала.

Он вскидывает на меня встревоженный взгляд.

– Она не выздоровеет, если будет плохо питаться.

– Возможно, если бы вы присоединились к ней…

– Нет.

Его упрямство заставляет меня спросить:

– Вы наказываете ее или себя?

– Черт. Она же сама