Опасный соблазн - Эмма Уайлдс

— Нет. Пожалуйста, Маккрей…

— Зовите меня Робби, — резко прервал он ее. — Полагаю, можно потратить несколько минут на дочь старого друга моего отца, несмотря на такой необычный час. Пойдемте в дом.

Горящий камин в его кабинете разогнал холод осени. Робби Маккрей налил себе бренди, а потом, оценив бледность на лице девушки, величавшей себя Джулией Камерон, плеснул порцию питья в маленький стаканчик и протянул ей.

— Выпейте. Судя по вашему виду, это вам не повредит.

Она приняла его двумя руками, которые заметно дрожали, и опустилась в кресло у огня. Дочь старины Руфуса — теперь он отчетливо это видел — уже не выглядела мрачной, туманной тенью, выплывшей из темноты. Перед ним сидела молодая женщина и, надо сказать, очень красивая. Тихая и хрупкая девчушка, какой он ее едва помнил, расцвела и стала сногсшибательной красавицей с черными, как эбеновое дерево, волосами, блестевшими во всполохах огня в камине, которые резко контрастировали с молочно-белой гладкой кожей. Черты овального лица были изящны: прямой маленький нос, нежные коралловые губы, высокие скулы, длинные ресницы, а глаза какого-то необычного зеленоватого цвета, почти того же оттенка, как вода в озере Лох-Крей. Робби считал себя — и с полным на то основанием — знатоком по части женской красоты, но и он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь встречал такое совершенство. Под стать была и ее фигура. Когда Джулия сбросила с себя отсыревшую накидку, оказалось, что она стройна и хорошо развита. Хотя платье на ней было модного фасона, серо-коричневый цвет его свидетельствовал, что девушка носит траур. И все равно было трудно предположить, что она отправилась в поездку одна.

— Мне очень жаль, что ваш отец умер, — искренне посочувствовал Робби.

Она сказала правду: было время, когда его отец и Руфус Камерон сражались бок о бок против англичан и внутренних расколов, которые постоянно одолевали Шотландию, ослабляя ее безопасность. Остановившись возле камина, он прислонился к нему плечом и принялся с любопытством разглядывать свою неожиданную гостью.

Внезапно глаза девушки наполнились слезами.

— Его убили.

— Я слышал, что он утонул и это был несчастный случай.

Нахмурившись, Робби отпил бренди.

— Когда человека находят плавающим на мелководье и с бороздой от веревки на шее — это убийство. — Мисс Камерон заявила об этом прямо, без эмоций, хотя ее глаза подозрительно заблестели в свете от камина. — И еще одна немаловажная деталь — спустя три месяца пропал мой старший брат.

Это заставило его насторожиться. Робби смутно припоминал какие-то разговоры об исчезновении молодого человека, но он еще не протрезвел до конца и факты слегка мешались у него в голове.

— Его до сих пор не нашли?

— Нет. — Мягкие губы слегка задрожали, жидкость в стакане колыхнулась до края. — Прошел почти год. И у меня уже нет сомнений, что он тоже погиб.

— Кому выгодна их смерть?

Это был логичный вопрос.

— Моему кузену Эйдану. — Имя прозвучало тихо, но с полной уверенностью. Девушка сделала маленький глоток из стакана и закашлялась. — Кузен полностью отрицает свое участие в преступлении, но я знаю, что это он. Когда Рэндал исчез, все перешло под его контроль. Одно время, — ее нежное горло дернулось, — он мне даже нравился, но я не могу закрыть глаза на горькую правду. Эйдан — преступник, который ради собственной выгоды убил двух невинных людей. Я собираюсь остановить его, и по крайней мере в течение нескольких недель у меня имеется такая возможность. Я как дура надеялась, что Рэндал вернется, но время уходит. Поэтому я приехала к вам.

Принимая во внимание столь ранний час, количество принятого внутрь рейнвейна и кларета, не говоря уже о его приятных, но требующих некоторых усилий интерлюдиях с некоей молодой куртизанкой, известной своими замысловатыми сексуальными играми, Робби чувствовал себя просто вымотанным. Поэтому он выразился не по-джентльменски прямо:

— Что я тут могу поделать, мисс Камерон? Мне кажется, этим должны заниматься соответствующие власти, обратитесь к ним. Я, конечно, понимаю, что наши отцы знали друг друга, но вынужден сказать, что это не мое дело. Простите меня за откровенность.

— А как насчет кораблей? Это имеет отношение к вашим делам?

Она говорила так тихо, что ему потребовалось время, чтобы осмыслить услышанное. Корабли? Проклятие, да! Это имело прямое отношение к его делам. Две из трех его прекрасных посудин были захвачены англичанами по пути из Роттердама с грузом вина и шелка. Попытки договориться, чтобы их вернули, успеха не принесли. Дальнейшие протесты могли привести к обвинению его в контрабанде, поэтому ему пришлось стиснуть зубы и позволить отъявленным негодяям-сассенахам поделить награбленное. Его неустанные труды, многолетний режим экономии — все пошло коту под хвост…

Нежданная гостья продолжила:

— Я богата. В обмен на вашу помощь вы получите два корабля бесплатно и необремененными. С командами и капитанами, полностью готовыми везти вашу шерсть в любую точку мира и вернуться назад с грузом вина, слоновой кости, шелка или чем вы там торгуете?

Робби замер, не донеся стакан с бренди до рта. Вот уже сколько лет он пахал как проклятый, чтобы восстановить семейный капитал, которого они частично лишились, когда подлец по имени барон Фрэнктон облыжно обвинил его отца в убийстве и подвел под арест. Фрэнктон был давно мертв, но деньги и земли, конфискованные английским судом, так и ушли безвозвратно. Ничем не выдавая себя, он поинтересовался:

— Откуда вы знаете, что мне нужны корабли?

Девушка пристально разглядывала его, не сводя с него изумрудных глаз. Ее промокшие коричневые юбки облепили ноги.

— Так люди говорят. В приграничных областях вы человек известный. Я бы даже сказала широко известный — и как искусный фехтовальщик, и как искусный… любовник. А еще говорят, что вы успешно развивали ваш корабельный бизнес, пока в него не вмешались англичане.

— Не напоминайте, — пробормотал Робби.

Английские суки! К его чести, он не сказал этого вслух.

— Не буду, однако это имеет непосредственное отношение к нашему разговору, Маккрей.

— Называйте меня Робби, — снова предложил он, немного удивившись тому, как она по-девичьи покраснела, упомянув про его сексуальные похождения. Но все равно он оставался в недоумении. — Ваши щедрые предложения меня интересуют, но что из того? Я не судья, который может засадить вашего кузена в тюрьму.

— Нет, конечно. Но вы человек… опасный. Почти легендарный, когда речь заходит о дуэлях или о рейдах на английскую территорию. Ваше искусство владеть шпагой считается непревзойденным.

Робби прищурился:

— Я не наемный убийца.

— А я и не хочу, чтобы вы им становились. Как бы мне ни был ненавистен Эйдан, у меня и в мыслях нет желать ему смерти. Все, что мне нужно, — это обеспечить защиту состояния, которое оставил мне отец, и, возможно, моей жизни. Я боюсь.