Верховная жрица - Мишель Хёрд

Мои движения становятся резкими, когда я обхватываю ее сзади за шею. Мне удается лишь притянуть ее ближе, прежде чем меня засасывает в темноту, где воспоминания о Ронни терзают меня так, что я едва не теряю рассудок.

Смертельный взгляд ее небесно-голубых глаз. Пена, стекающая по подбородку. Ее изможденное тело, покрытое синяками.

В отличие от всех предыдущих разов, я чувствую, как прохладные руки обхватывают мой подбородок, и слышу успокаивающий голос Кассии.

— Просто дыши со мной... вернись ко мне… я здесь... дыши глубже.

Туман в голове начинает рассеиваться, и первое, что я чувствую, – это успокаивающее прикосновение прохладных рук Кассии к моей разгоряченной коже. Потом я понимаю, что мое дыхание не прерывистое, а глубокое и ровное.

— Вот так. Приди в себя, — говорит она успокаивающим тоном.

Когда мой взгляд фокусируется на Кассии, я замечаю на ее лице обеспокоенное выражение.

Подняв руку, я обхватываю пальцами ее запястье. Повернув голову, я касаюсь губами ее ладони, после чего отстраняюсь и откидываюсь на спинку сиденья.

— Ты в порядке? — Спрашивает она.

Я киваю и прочищаю горло, прежде чем ответить:

— Просто воспоминание.

— И часто они у тебя бывают?

— Обычно накатывают по ночам. — Я снова завожу двигатель гольф-кара. — Днем они посещают меня лишь в случае, если что-то вызывает их, а также когда я не занят работой и у меня есть время для размышлений.

— Я что-то не так сделала? — Спрашивает она, и ее тон звучит более обеспокоенно, чем раньше.

Я качаю головой, встречаясь с ней взглядом.

— Ты невинна. Как и Ронни. — Когда я нажимаю на газ и гольф-кар начинает катиться вперед, я признаюсь: — Я просто не хочу подвести тебя так же, как подвел ее.

— Ты не подвел ее, Линкольн. Ты был в командировке. — Кассия наклоняется ко мне и кладет руку мне на плечо. — Ты не можешь винить себя за то, что с ней случилось.

— У меня была лишь одна работа – защищать и заботиться о сестре, — бормочу я.

Чем дольше ее рука остается на моем плече, тем больше я начинаю успокаиваться, но как только она отстраняется, буря в моей груди разрастается снова.

‘На этот раз все будет по-другому’, – говорю я себе. – ‘Я не оставлю Кассию. Никто и пальцем ее не тронет’.

Глава 14



Кассия

После того, как Линкольна одолели тяжелые воспоминания, я не знаю, что сказать или сделать, чтобы он почувствовал себя лучше.

Между нами возникает неловкость, но когда мы подъезжаем к главному зданию, мое внимание привлекает Сантьяго, стоящий рядом с женщиной.

Только через пару секунд я понимаю, что эта женщина – тетя Марина.

На меня мгновенно накатывает волна эмоций, и я быстро прикрываю рот, когда из меня вырывается рыдание.

Найт резко поворачивает голову в мою сторону и бьет по тормозам.

— Что случилось?

Я указываю туда, где стоит Сантьяго.

— Здесь моя тетя.

Он выключает двигатель и начинает вылезать из гольф-кара, приговаривая:

— Я отправлю ее к тебе и отвлеку Сантьяго, чтобы он не видел тебя, пока ты на эмоциях. Поезжай к себе домой. Встретимся там.

Я киваю, не сводя глаз с тети Марины.

Боже мой. Так приятно видеть члена семьи.

Найт уходит и, подойдя к ним, обхватывает Сантьяго за плечи. Подталкивая Сантьяго ко входу в главное здание, он жестом показывает в мою сторону.

Когда тетя Марина спешит ко мне, я быстро вылезаю из кара и бегу к ней. Мы с силой врезаемся друг в друга, и я крепко обнимаю ее. Рыдания душат меня, и я с трудом могу произнести хоть слово. Мне удается лишь хрипло выдавить:

— Ты... здесь.

— О, agápi mou.

Чувствуя, как ее руки обнимают меня, мне становится все труднее сдерживать слезы, но я не могу сломаться здесь.

Я быстро отстраняюсь и, вытирая слезы со щек, говорю:

— Пойдем ко мне домой. Там мы сможем уединиться.

— Хорошо.

Стиснув челюсти в попытке обуздать свои эмоции, я спешу к водительскому месту и забираюсь в кар. Как только тетя Марина садится рядом со мной, я сразу же завожу двигатель и на машине объезжаю главное здание.

Она протягивает ко мне руку и проводит ладонью по моим волосам, а потом всхлипывает:

— Я так волновалась, когда не могла до тебя дозвониться.

Боже.

Я резко останавливаю гольф-кар возле моста, где меня уже ждет Найт. Выскочив из машины, я торопливо обхожу ее спереди.

Тетя Марина тут же подходит ко мне и берет за руку. Она бросает на Найта настороженный взгляд, когда он идет впереди нас, чтобы открыть входную дверь.

Когда он заходит в дом, она шепчет:

— Кто этот мужчина?

— Мой телохранитель. С ним мы в безопасности, — заверяю я ее.

— О... хорошо.

Как только мы заходим в дом, я закрываю за нами дверь, а затем обнимаю свою любимую тетю.

Из меня вырываются тихие крики, и я зарываюсь лицом в ее волосы, позволяя себе ослабить жесткий контроль над своими эмоциями.

— Ángele mou, — хнычет она и тоже начинает плакать.

— О-они все п-погибли, — бормочу я сквозь рыдания.

— Ана, — хнычет тетя Марина, произнося мамино имя. — Кики и Элени. Theé mou.

Она сильнее прижимается ко мне, и когда у нее подкашиваются ноги, Найт быстро подходит, помогая мне поймать ее.

Моя тетя начинает безудержно рыдать, когда он помогает ей добраться до ближайшего дивана. Хотя мое сердце разрывается от боли, я все равно иду за ними и сажусь рядом с ней.

Как только Найт отпускает ее, она прижимается ко мне, и ее крики безжалостно бьют меня по сердцу.

Мои слезы начинают высыхать, когда она завладевает всем моим вниманием, и я сосредотачиваюсь на том, чтобы утешить ее.

Когда Найт приносит ей стакан воды, я говорю:

— Спасибо.

Я помогаю тете Марине держать стакан, потому что ее сильно трясет, и наблюдаю, как она делает пару глотков.

— Я добавил в воду сахар. Это поможет ей успокоиться, — упоминает Найт.

Я поднимаю глаза и, увидев его обеспокоенный взгляд, чувствую, как на глаза снова наворачиваются слезы. Я быстро отворачиваюсь, возвращая свое внимание