Крепостная - Марьяна Брай

— Так ты не окончил университет? И весь год жил во Франции? – тихо и спокойно спросил отец сына.

— Конечно, отец! Это же центр культуры, центр, не побоюсь этого сказать… это центр мира! – Петр снова заводил плечами.

— И все отправленные матерью деньги ушли на поездку? А как же диплом? Как же служба у губернатора здесь… в Верхнеуральске? Он ждет твоего возвращения. Я же поручался за тебя, - хозяин дома рядом с широкоплечим, молодым, полным сил сыном выглядел сейчас маленьким дряхлым стариком. Голос его еще держался, но я уже слышала, как он почти срывается на последних словах.

— Лё си-иир, - протянул на французский манер Петр, и я прекрасно поняла, что это означало «отец».

— Кюс этиль пассе шери? – тут же, словно среагировав на французскую речь, медленно и лениво произнесла гостья. Я возрадовалась тому, что Верочка, ставшая моей единственной настоящей подругой, учила сама французский язык и заставляла дочь. Эти фразы в их доме были такими частыми, что я сейчас в момент разобрала вопрос: «Что случилось, дорогой?».

— Ту ва бьёа - «все прекрасно», - ответил Петр, моментально дотронувшись до руки своей избранницы, и она улыбнулась.

— Я приошу про-ше-ние, - затянула на ломанном русском наша гостья, при этом так двигала плечами, словно это было началом какого-то танца, - плёхо говорью на русски, но мочь немнього поньипаю и…

— Да, Клеренс старается, отец. Думаю, через год она уже будет знать язык лучше нас. Она очень аккуратна и настойчива, - представил Петр отцу, видимо, еще одну прекрасную сторону своей избранницы.

Осип Германович даже не посмотрел в ее сторону.

— Значит, ты решил самостоятельно, не посоветовавшись со мной… - голос барина начал сипеть, - Бросил университет, бросил карьеру и решил привезти мне вот это, - к чести Осипа, он даже не взглянул в сторону Клеренс, которую я моментально про себя запомнила как Клэр.

Но я уловила быстрый и испуганный взгляд девушки ровно в тот момент, когда хозяин сказал: «вот это». И поняла, что она понимает все лучше, чем мне представляется.

— Отец, не стоит так… Это мой выбор, это мое решение. Твоя жизнь не изменится, а я хочу только одного: продать мое наследство от матери и вернуться в Петербург. Мы присмотрели прекрасную квартиру. В ней есть большое окно. В этой комнате Клэр организует свою студию…

— Что? – барин начал подниматься так плавно и так прямо, что могло показаться – под ним надувают большой воздушный шар. Обычно он кряхтел, упирался руками в ручки кресла и долго раскачивался. Сейчас же я понимала, что завтра он вообще не поднимется с постели.

— Барин, прошу, не торопитесь, я помогу вам, иначе спина, - я бросилась обежать стол, чтобы помочь Осипу.

— О! Неужели это наша Наденька? Надя? Ты ли это? – голос Петра я услышала просто фоном, но, бросив на него взгляд, поняла, что он с большим любопытством меня разглядывает. - Ты… ты расцвела! Даже представить не мог, что из тощего и невзрачного жеребенка ты превратишься в прекрасную…

— Пусть она займет гостевую комнату, - снова даже не посмотрев на свою будущую сноху, барин выпалил свой приказ, глядя только на сына. – Фирс, сними двери, чтобы вход в левое крыло был постоянно открыт! – добавил хозяин.

— Как скажете. Займусь этим, как только все покинут гостиную, - поняв, что праздника сегодня не будет, Фирс тяжело вздохнул. Я знала, что он, хоть и выглядит грозно и поступает иногда резко, любит своего барина.

— Нет. Не жди никого, принимайся прямо сейчас! – приказал барин.

Я подала ему трость.

— Отец, Клеренс может занять комнату матери. Она большая, удобная и рядом с ней есть гардеробная! – Петр будто не замечал того, что отец в ярости, что все пошло совсем не по-семейному.

— Нет! – почти прокричал Осип и для пущей убедительности стукнул тростью об пол.

Невеста замерла и часто задышала. Мне показалось, она готовится сделать вид, что скоро потеряет сознание, и не торопится, потому что выбирает лучшее для этого время.

— Отец, матушка хотела бы… - начал было Петр, но отец так зыркнул, что сын замолчал. К счастью, он заметил, что его избранница ловит ртом воздух, и бросился к ней.

Мы медленно прошагали к комнате хозяина. И я, как всегда, остановилась перед дверью.

— Давайте Фирса пришлю. Он поможет раздеться, а потом заварю вам травки, принесу книгу, почитаю что-нибудь, вы отвлечетесь. А к вечеру все придет в порядок, - словно ребенку, медленно и ровно предложила я.

— Нет, Наденька. Пусть Фирс двери снимет. Не нужно мне здесь вот этого… Не будет в моем доме подобного… - барин вошел в комнату и хлопнул дверью.

Я вернулась, но в гостиную выходить не стала. Там вокруг упавшей таки в псевдообморок барышни кружились Глаша и еще пара слуг. Я встретилась глазами с Фирсом, стоящим у закрытых дверей в крыло молодого барина с молотком, и мотнула головой, давая понять, что барин все же велел прямо сейчас.

Потом ушла в свою комнату, чтобы все обдумать. Вот, значит, о каких новостях отцу писал сын! Видимо, он уже жил с этой Клеренс и планировал жениться. Но деньги, отправленные родителями на учебу, закончились, и ему срочно понадобилось приехать.

Мать, вероятно, отправила бы сразу по первому его запросу. Но отец не отвечал на письма. И тогда сын соизволил приехать и даже сообщил о приезде.

Осип не был глупым. Он был мягким, добрым к своей семье и к своим людям. А вот семья «ехала» на его доброте, пользовалась ею, ничего не отдавая взамен. Может, он и привык уже к этому, но подкосило Осипа одно: Петр не приехал ни на похороны, ни на поминки.

— Он его, значит, спрашивает: «Отчего так долго ехали с вокзала? Наверное, на кладбище к матери заезжали?».

Пересказ разговора отца и сына до моего прихода в гостиную я услышала от служанки, накрывавшей стол и подававшей первые блюда.

Девушку в кухне окружили Нюра, Глаша и еще пара постоянных