Опальная жена генерала драконов - Эйси Такер

─ Довольно, ─ Арэн поднимает руку в воздух. ─ Отведите лошадь, как я и приказал, а завтра ее осмотрит ветеринар. Все, на этом какие-либо этом обсуждения окончены.

─ Она не больна, ─ тихо отзываюсь я, чувствуя, как глаза начинает жечь от слез.

─ Возвращайся в свои покои, Эдель. Немедленно, ─ проговаривает мой муж с усталым вздохом.

─ Вернусь, ─ киваю я и добавляю требовательным тоном: ─ Но для начала ты меня выслушаешь, Арэн. Ты ведь совершенно несправедлив ко мне, но даже не захотел услышать, что скажу я.

─ У меня достаточно сведений, Эдель, чтобы сделать соответствующие выводы, ─ сухо отвечает он. ─ Я уже принял решение о твоем отъезде, и оно не изменится. Поэтому не утруждай себя лишними словами, они ни к чему.

─ А я буду себя утруждать, ─ не унимаюсь я. ─ Потому что я невиновна, Арэн! Слышишь меня? Кто-то воздействовал на меня, управлял моим телом. Это сделала не я! Я бы никогда не причинила вред невинному ребенку!

Муж бросает на меня пустой взгляд, и вмиг приходит озарение.

Ну, конечно. На самом деле ему и не нужна неудобная правда. Арэн просто нашел повод избавиться от меня, имея на это веские видимые причины, а верить в мою невиновность он просто не хочет.

Ему просто нужна была веская причина, чтобы вычеркнуть меня из своей жизни и не испытывать при этом чувства вины ни перед Богами, ни перед самим собой. Вот и все.

Крепко закусив губу и роняя слезы, я уношусь прочь. Запираюсь в своей комнате и падаю на постель прямо в одежде, уткнувшись лицом в подушку.

Впервые я не могу остановить поток слез и взять себя в руки. Не выходит у меня. Моральных сил просто не осталось.

Мне больно оттого, что я до последнего отказывалась принимать очевидное ─ я всегда была лишней в жизни Арэна, а со временем стала обузой, тяжким грузом, который очень хотелось скинуть, но дракон этого не позволял.

А теперь, кажется, я стала неприятна даже зверю. В глазах Арэна я чудовище, что убило его ребенка, и разубеждать он не станет ни себя, ни своего зверя. Ведь так он сможет утихомирить его и заставить принять тот факт, что рядом меня уже не будет…

Утром я словно призрак стою у окна и пустым взглядом смотрю на ожидающую меня карету.

Вот и все. Пора прощаться с этим местом и уезжать.

В груди пусто, будто этой ночью я выпустила вообще все эмоции наружу вместе со слезами.

Окидываю взглядом такую уютную и родную комнату и логично ожидаю, что сердце сейчас сожмется в комок, а из глаз брызнут слезы, но… Даже сейчас я ничего не ощущаю.

Внутри я полностью опустошена, осталась только оболочка. И надо сказать, что я даже рада этой глухой пустоте, в которой не ощущаю прежней боли.

Значит, мне не будет больно, когда я в последний раз взгляну на мужа, не будет тоскливо прощаться со своей служанкой, не будет обидно слышать от Вераны колкости, которую она непременно меняет напоследок.

И я даже надеюсь, что это состояние сохранится теперь навсегда. Тогда я не буду тосковать в одиночестве в том месте, где мой единственный собеседник будет лишь эхо среди скал. Мне будет все равно.

─ Госпожа Эдель, ─ со стуком в двери на пороге появляется Фрина с красными слезами на глазах. ─ Вам пора.

В ответ я лишь киваю и без сожалений покидаю комнату.

Медленно плыву по коридору в сопровождении слуги, и происходящее напоминает мне похоронную процедуру. Лица у всех напряжённые и хмурые, звучат лишь тяжёлые вздохи и всхлипы.

Можно, это и есть мои похороны, ведь теперь я буду мертв для внешнего мира. И, кто знает, сколько мне будет отведено дней прожить в том месте, куда я отправляюсь?

Глава 25

Фрина тихонько всхлипывает за моей спиной, но даже это меня сейчас не трогает, хотя я отчетливо понимаю, что чувства Фрины полностью искренни, и ей жаль прощаться со мной.

Фрина сделала для меня много хорошего. Она была моим другом и почти единственным собеседником все эти годы.

Но я не пытаюсь пробудить в себе что-то ответное, дабы не ощущать себя бесчувственной и неблагодарной эгоисткой. Я хочу сохранить то состояние, в котором нахожусь, поэтому просто произношу то, что разумно сейчас сказать:

─ Не плачь, пожалуйста, ─ беру Фрину за руку и с трудом натягиваю подбадривающую улыбку. ─ Я благодарна тебе за все, что ты для меня делала, и мне будет очень не хватать тебя. Но слезы лить не стоит. У тебя обязательно все будет хорошо. И у меня тоже.

Но вместо утешения мои слова лишь еще сильнее расстраивают Фрину.

─ Простите, госпожа, ─ она всхлипывает и закрывает лицо руками, отворачиваясь к стене. ─ Я сейчас вас догоню.

Выхожу на улицу и неторопливо иду вперед. Снег звучно хрустит под ногами, сверкает и переливается в лучах солнца.

Так странно видеть сегодня ясную погоду. В такой день это непростительно неправильно.

Мой муж уже стоит возле кареты. Наверное, мысленно он уже предвкушает вечное расставание со мной, но вид у него привычно хмурый и грозный. Но и на этом спасибо, что без улыбки.

И я удивлена, что нигде нет Вераны. Она не появилась в коридоре, чтобы наградить меня прощальной речью, пока Арэн не слышит, как и не вышла на улицу.

Это совсем не в ее духе. Как же позлорадствовать напоследок.

Останавливаюсь перед воротами и поворачиваюсь к слугам:

─ Прощайте. Пусть Боги не оставляют вас.

В ответ звучит разрозненный хор голосов с прощальными словами, а Фрина делает несколько шагов вперед:

─ Удачи вам, госпожа. Надеюсь, что мы с вами еще увидимся и как можно скорее.

─ И тебе удачи, Фрина, ─ сдавленно улыбаюсь я. ─ Обязательно будь счастлива.

Гулко выдохнув, я разворачиваюсь и шагаю за ворота, оставив слуг позади.

─ Эдель, ─ тихо произносит Арэн, кивнув мне для приветствия, когда я подхожу к карете.

─ Арэн, ─ сухо отзываюсь я и стараюсь смотреть сквозь него, не концентрироваться на его взгляде.

Я не желаю знать, что сейчас в его глазах. Что бы там ни было, меня это непременно расстроит.

Муж подает мне руку, чтобы помочь взобраться в карету, но я делаю это сама, игнорируя его жест.

Не хочу теперь от него даже малейшей помощи.