Эпоха героев - Нира Страусс

Тогда фигура рядом с ним пошевелилась. Моё сердце сжалось, а потом, как волна, нахлынули чувства: паника, замешательство, злость… даже отвращение. Всё это я уже испытывала к ней — и гораздо больше.

— Морриган, — прошептала я.

Богиня медленно моргнула. Она сидела, прижав колени к груди и обхватив себя руками. Её ярко-рыжие волосы были заплетены в тугую косу, открывая бледное лицо, свободное от цепей. Она выглядела так, будто её жизнь недавно перевернулась с ног на голову, и кто-то волоком тащил её через пустыню.

Она и правда сильно похудела. Под глазами залегли тени, а синие глаза тускло поблёскивали.

Оба глаза синие, — подумала я. Потому что теперь её не контролирует демон.

— Чую гвоздику, перец и дохрена плохих решений, — пробормотал Фион, шаря в складках своего одеяния. Он вытащил кожаную флягу. — Значит, мы таки добрались до гребанной Анисы.

Он залпом отпил, и почему-то от этого напряжение в моём теле немного спало.

Фион напивается. Значит, не всё так уж изменилось.

Пока Мэддокс возился с сундуком у стены повозки, я снова посмотрела на богиню.

— Нам с тобой нужно поговорить.

Она закрыла глаза с дрожащим взмахом ресниц. Уголки её губ опустились.

— Если ты собираешься убить меня за то, что случилось с твоей сестрой…

Я сжала кулаки.

— У меня есть к тебе множество вопросов по поводу того, что произошло с Каэли, да. Но если бы я хотела тебя убить, разве не сделала бы это сразу после расправы с Никем? — Фион рыгнул, и я смерила его убийственным взглядом. Бессмертный лишь пожал плечами. — Во время битвы ты сбросила меня в озеро, помнишь?

— Это была не совсем я.

— Неважно. Суть в том, что я чуть не погибла там. Келпи затащил меня на дно.

Раздался резкий треск. Я обернулась и увидела, что Мэддокс вырвал крышку сундука с петлями и теперь держит её в руках.

Фион хмыкнул.

— Ох уж эти драконы…

Я проигнорировала обоих. Мой взгляд скользнул по выбившимся из косы рыжим прядям, прилипшим к впалым щекам богини.

— К счастью, кое-что вытащило меня наверх.

На лице Морриган мелькнула эмоция. Её брови чуть приподнялись.

И тут в тесном пространстве раздался раздражённый голос:

— Вы за это заплатите! Клянусь!

Мэддокс убрал ткани и показал нечто сверкающее. Внутри сундука лежал Орна — меч с отполированным до блеска клинком и волшебными аметистами, ожившими в момент, когда я извлекла его из камня, где он покоился полтысячелетия.

Что, чёрт побери, она делает здесь?

— Никто не мог её нести, и мы узнали на своей шкуре, что зачарованный меч не нуждается во сне, — раздражённо пояснил Мэддокс. — Она всё время говорит. Или ругается. Или угрожает.

— Что ты имеешь в виду под…?

— Девчонка! — заорала Орна, едва услышав мой голос. — Наконец-то! Я же говорила! Я им сказала, что ты проснёшься, что между нами была сделка, а они что? Заперли меня в кромешной темноте!

Она не затыкалась. Ни на секунду. Мне с трудом удавалось вставить хоть слово.

Мэддокс подошёл ближе и прошептал мне на ухо:

— Было безопаснее спрятать и охранять её, пока ты не проснёшься. Теперь, когда ты очнулась, лучше держать её при себе. — Я бросила на него внимательный взгляд, и он усмехнулся. — Её может держать только её законный владелец. Мы замучились, пока впихивали её в сундук и заставляли замолчать.

Я уставилась на Орну с удивлением. Только я могу её поднять?

Впрочем, в этом был смысл. Возможно, это часть заклятия, что держало меч в камне.

Я подошла к сундуку и аккуратно обхватила рукоять пальцами. Поток энергии прошёлся по коже туда и обратно — не такой бурный, как в первый раз, но всё же ощутимый. Металл согрелся от моего прикосновения. Казалось, между мной и мечом всегда была какая-то связь. Пустота в ладони. Инстинктивная потребность держать его рядом.

— В следующий раз, когда решишь высосать из меня всю энергию до последней капли, предупреди, — пробормотала я. — Я выдохлась в ноль.

— Это была не я, — обиженно отозвалась она.

Я дружелюбно сжала рукоять, хотя не была уверена, что она способна это почувствовать. В конце концов, Орна всё же была предметом. До каких пределов вообще доходили её ощущения?

— Спасибо. Без тебя я бы не справилась.

— Это очевидно, — ответила она надменно, но куда спокойнее, чем раньше.

— Не возражаешь, если помолчишь, пока мы не окажемся в безопасном месте? Потом мы с тобой всё обсудим.

— А… э… — Орна явно растерялась. — Конечно. Помолчу.

— Прекрасно.

У меня не было для неё ножен, так что я сунула меч за пояс, стараясь, чтобы лезвие не распороло ткань. Подняв взгляд, я увидела, как все смотрят на меня с изумлением, включая Мэддокса.

— Что? — спросила я.

Дракон указал на Орну:

— Ты ведь не чувствуешь веса, да?

— Ну… да. По ощущениям, как будто она деревянная.

— Невероятно.

К нам подошла Сэйдж, за ней — Гвен. Фея почти не отреагировала на то, что я держала меч, а вот блондинка улыбнулась уголками губ.

— Пойдёмте, я отведу вас в комнаты, которые мой отец вам выделил. А вы — ждите здесь, — сухо добавила она, глядя на Фиона и Морриган. — Кто-то из моих братьев за вами зайдёт.

— Да чтоб меня осёл обмочил, — пробормотал бессмертный, — теперь я завишу от гостеприимства потомков Хулдре.

— Ещё слово — и поселят тебя в свинарнике, — бросила Сэйдж.

— Ты говоришь так, будто между хлевом и твоим отцом есть разница, девочка.

Я заметила, как Мэддокс медленно повернул к нему голову, челюсть сжалась.

— Хватит. Мы же договорились.

Я понятия не имела, о чём именно они с бессмертным договаривались, но тот угрюмо замолчал. Прежде чем пойти за Сэйдж, я в последний раз взглянула на Морриган. Эмоции поднялись во мне, как волна. Перед мысленным взором вспыхнул её образ в бальном зале дворца, когда она тащила мою сестру на поводке, как собаку.

Но…

Я не могла игнорировать то, что увидела, прикоснувшись к Никсе Рыжей. Я знала, не сомневалась ни на секунду, что именно Морриган вытащила меня из озера. Воспоминание, которое показала мне древняя королева, было крайне странным.

И если оно значило то, что я думала… тогда всё менялось. Всё, что я знала о Морриган.

Сэйдж пошла впереди и повела нас прочь из вестибюля, через полутёмные коридоры, освещённые свечами, вглубь каньона. Те, кто высекал и вытачивал эту резиденцию, явно вложили в неё душу: острых углов не было вовсе. Пол мягко переходил в