Неистовые. Из огня да в полымя - Алиса Перова

Я бы тоже очень хотела это знать. А с кем — я и так знаю.

— А Гена к-как раз тебя искать отправился, чтобы п-поблагодарить за увлекательную экскурсию, — ответила я полным ехидства тоном. Сашка бы мной гордилась.

— А-а, разминулись, наверное, — улыбнулся этот наглый мальчишка. — А я хотел с ним выпить за его красивую девушку.

Вот гад! Он даже окончания перестал коверкать!

— Выпить? — удивлённо похлопав ресницами, я уточнила: — А разве во Франции м-малолеткам не запрещают пить алкоголь?

Риммочка нервно хохотнула и бросила на меня предостерегающий взгляд. Всё это я ощутила левым ухом и краем глаза, но предпочла проигнорировать. Она ведь спокойно реагировала, когда этот иносРанец ломал перед нами с Генкой комедию — «Моя твоя не понимать». Вот и я не понимаю, с чего я должна деликатничать с этим недорослем. У меня очень животрепещущий вопрос — я, может, беспокоюсь за юный организм, искушаемый зелёным змием. И вообще, где её, Риммочкина, женская солидарность?!

Зато тихий шепот Одиссея: «Респект, малышка!» вдохнул в меня отвагу, и под лукавым взглядом Реми я даже не дрогнула.

Однако малолетний нахал ничуть не смутился и не расстроился, а разулыбался ещё шире.

Можешь не стараться, овцепас, меня смазливой мордахой не купишь.

— У нас во Франции, Стефания, покупать алкоголь разрешено с восемнадцати лет, — спокойно пояснил он. — Но для употребления, к примеру, вина, нет чётких возрастных ограничений…

И, прежде чем Реми успел добавить в наш диалог перца (судя по хитрой физиономии, он уже заготовил остренького), очень вовремя вклинилась Римма:

— Так, подожди, как это нет ограничений?

Не сомневаюсь, что эта лиса намеренно перетянула внимание Реми на себя, пока мы не накалили атмосферу до отметки «взрывоопасно». Вот и отлично! А у меня больше нет вопросов. И, одарив красавчика вежливой улыбкой, я отворачиваюсь к Одиссею и тихо делюсь наблюдениями:

— А этот юный француз, оказывается, отлично г-говорит по-русски.

— Да, у Реми способности к языкам. Наследственность. Веришь, ещё пару лет назад он и десятка слов не знал. А вот я с французским прононсом до сих пор плаваю, — Одиссей вздыхает и участливо интересуется: — Вы с Реми не очень поладили, да?

Я неопределённо пожимаю плечами, склоняясь к тому, что да — как-то у нас не заладилось. Но Одиссей понимает по-своему:

— Реми тебя обидел?

— Что Вы, нет, конечно, — спешу его успокоить и, пользуясь случаем, пока Риммочка и Реми заняты друг другом, доверительно шепчу: — Но мне п-показалось, что Реми очень х-хочет разозлить Гену.

— Это он умеет, — усмехается Одиссей. — Но за Геннадия можешь не переживать, он у нас крепкий орешек.

Ага, самой бы зубы не обломать.

— Одиссей, а Вы н-не знаете…

Возможно, Одиссей и знает, куда подевался мой Генка, но мои последние слова тонут в звонком голосе Риммочки:

— А на это у нас есть первоклассный адвокат! Вот он нам сейчас и расскажет, что можно, а что нельзя. Да, мой гениальный пупсик?

Очевидно, что мы с адвокатом оба не в теме, но Одиссей (не зря же он гениальный) быстро находит ответ:

— Как первоклассный юрист, я даже могу вам объяснить, как можно, когда нельзя. Но, как добрый друг, обязан предостеречь…

— Так, к чёрту дружбу! — командует Риммочка. — Только бизнес! Реми, расскажи-ка ему.

И вот тут, когда Реми открывает рот, я начинаю чувствовать себя полной дурой. Высокочастотный трейдинг, фьючерсы (Господи, что это?!), биржевые индексы… И слова почти все знакомые, но в целом — другой мир. Сколько же всего я ещё не знаю! Не то чтобы меня всерьёз интересовала игра на бирже, но от того, что всё это понятно малолетнему мальчишке и хорошенькой блондинке, мне не по себе.

А они так увлеклись, что даже перестали меня видеть — меня будто и вовсе нет.

Умные, красивые, успешные и уверенные в себе, они будто с другой планеты. Говорят о непонятном, путешествуют, общаются на нескольких языках, встречаются с интересными талантливыми людьми… и в своём удивительном мире неисчерпаемых возможностей они наверняка даже не замечают, как сбываются их мечты.

Я совсем не ощущаю вкус торта, хотя Римма говорила, что он вкусный. Конечно, непонятная мне дискуссия вовсе не делает меня глупой, и всё же сейчас мне очень некомфортно в этой компании. И, чтобы сохранить на лице признаки интеллекта, я тихо встаю из-за стола и стараюсь уйти незаметно. Но, уходя, всё же ловлю на себе взгляд Реми — он подмигивает мне, даже не теряя нить беседы. Это надо уметь.

Покидая гостиную, я слышу, провокаторша Риммочка подзуживает Одиссея на финансовую авантюру:

— Оди, ну ты же фартовый и смелый парень, ты однозначно справишься!

— Прежде всего, моя прелесть, я — парень умный, поэтому даже пробовать не стану.

В этом споре я однозначно за Одиссея! Хотя он тоже обо мне забыл. А ещё я думаю, что окажись сейчас рядом моя Айка, и не быть тогда Риммочке частой гостьей в нашем доме — сестра не терпит, когда меня игнорируют. Но сейчас мне обидно не потому, что среди чужих людей я оказалась лишней, а потому что рядом со мной нет Генки. Ведь он, сколько бы ни было вокруг друзей и красивых женщин, всегда смотрел только на меня.

Глава 15

В ванной комнате я долго стою перед зеркалом и репетирую взгляды. Для Гены — особенный, чувственный, и для Реми тоже особенный — жёсткий. Жаль, у меня не получается, как у Дианы — её взглядом, как говорит Генка, можно хронический запор вылечить. Это талант.

Маме я так и не дозвонилась, но, надеюсь, что она счастлива в эту ночь. А Сашке лучше бы не звонила — она уже пьяная и мелет, что попало. Зато от Наташки два пропущенных, но с ней говорить я пока не готова.

Возвращаясь в гостиную, я очень хочу найти там Гену и уехать отсюда вместе с ним. Всё равно куда. Но ещё не войдя в просторный зал, я уже знаю, что Генки там нет, ведь его всегда слышно. И шаги, что звучат на лестнице, тоже не его — это спускается Одиссей (куда это он ходил?). Хмурый и растерянный, он крутит в толстых пальчиках свои очки и что-то тихо бубнит себе под нос.

— Стефания?..

Нагнав