Неистовые. Из огня да в полымя - Алиса Перова

его не ждал и не хотел, но разве я мог отказаться от такого подарка? Правда, я сразу спросил у Дианы, чем она руководствовалась, зная, что через две недели мне снова возвращаться в Париж. Или это утешительный приз для моей мамы? Но, как выяснилось, у этого собачьего ребёнка имеется полный комплект документов и прививок необходимых для путешествия. Что ж, я только рад. Но зачем это нужно Диане?..

— А я тут не встряну? — забеспокоился водила, когда наш путь подошёл к финишу, асфальтированная дорога закончилась, а впереди сплошной стеной вырос дремучий лес.

— Не встрянешь, давай по колее и ориентируйся на самый крайний фонарь, там забор будет с башенками.

— Как скажешь.

Двухуровневый дом за высоким кирпичным забором на первый взгляд кажется спящим. Но вряд ли Стефания уже спит. А может, она не домой поехала? Думать о чём-то худшем совсем не хочется, потому что я понимаю — случись ещё какая-нибудь хрень на дороге, Стефания могла и не позвонить мне. Но, приближаясь к дому, я замечаю, как в одном из окон из-за плотной шторы пробивается свет, и выдыхаю с облегчением.

Определённого плана у меня нет, но я уже здесь, а остальное — как пойдёт. Бросаю взгляд на пригревшегося и мирно сопящего собакена и, расплачиваясь с таксистом, прошу:

— Шеф, за щенком присмотри немного, я тут быстро порешаю и заберу его.

Однако порешать быстро не получается — уже минут пять я звоню в домофон, но реагируют только собаки. Звонок на мобильник Стефании тоже ничего не даёт — теперь он отключен. И, когда я уже всерьёз начинаю беспокоиться, из динамика домофона раздаётся шорох, а затем тихий голос моей беглянки:

— Кто?

— Один парень из авто, — отвечаю первое, что упало на язык, но, не услышав реакции, торопливо поясняю: — Стефания, это я — Геннадий Эдуардович Цветаев, мы с Вами недавно Новый год вместе встречали… помните?

— Гена… а к-как ты здесь…

— Ды как — ехал мимо, смотрю, окошко светится… дай, думаю, заскочу на огонёк. А ты впустить меня не хочешь?

— Я… я с-сейчас выйду.

Домофон заглох, а ощущения, будто меня хорошенько приложили. Не хочет. Хреново-то как.

Мороз крепчает, но его ощущают только ноги и уши. Зато в остальных местах лютый пожар.

Слышу, как открывается и захлопывается дверь, как под ногами Стефании поскрипывает снег, а мой мозг скрипит от попытки сформулировать что-нибудь оригинальное и настолько цепляющее, чтобы всё то, что между нами, не закончилась здесь и сейчас. И под металлическое лязганье замка я замираю и почти не дышу. Каждый раз её запах действует на меня, как впервые — просто башню срывает. Чувствую себя, будто на первом свидании… и это чувство усиливается, потому что шагнуть во двор мне не позволено.

Стефания сама выходит мне навстречу в сопровождении двух здоровенных псов, и мне повезло, что оба меня знают. Я треплю по холкам приветствующих меня собак и не свожу глаз с их хозяйки. Она смотрит на меня исподлобья, а свет фонаря никак не помогает мне разглядеть мою обиженную девочку.

— Привет, мой Ангел, — я склоняю голову набок и всё же заглядываю ей в лицо. — Ты что, плакала?

— Нет, — она качает головой и ладошками трёт опухшие глазки. — Я п-просто умывалась… тушь в глаза п-попала.

Ну ладно, пусть будет тушь, я не спорю.

— Зачем ты п-приехал? — Стефания больше не прячет лицо, она вскидывает голову и теперь смотрит на меня с вызовом. Наверное, именно так она и думает.

Но я вижу совсем другое — сейчас, без своих каблучков и без косметики, моя персиковая девочка выглядит такой маленькой, такой уязвимой, нежной и трогательной… что мне невыносимо хочется её трогать. И дышать ею.

— Я подумал, может, ты поможешь найти мой пульс... — протянув руку, я прикасаюсь пальцами к прохладной розовой щёчке, осторожно глажу, но Стефания отстраняется и отступает на шаг. Закрывается от меня.

Но я снова сокращаю расстояние и, резко притянув её к себе, шепчу в волосы:

— Прости, малышка, я не должен был тебя оставлять. Прости меня, — я провожу губами по виску, целую заплаканные глазки, носик. — Скажи, тебя кто-нибудь обидел?

— Нет, — она отворачивает лицо, ёрзает в моих объятиях, но не вырывается.

— Ты на меня обиделась?

Молчит. И так всё ясно.

— А знаешь, мне сделали очень неожиданный подарок. А ты от меня сбежала и не успела увидеть, какого мне подарили щенка…

— Щенка? — Стефания удивлённо переспрашивает, а уголки губ подрагивают в неуверенной улыбке. Но получается гримаска. — И п-поэтому ты забыл обо мне?

— Конечно, нет. Просто мне нужно было немного подумать, — признаюсь я и уже понимаю, что говорю не то, но со словами так — их не поймаешь.

— Кажется, Гена, нам обоим х-хватило времени, чтобы п-подумать.

— Да перестань, малышка! Согласен, наверное, зря мы поехали в гости, но до этого ведь было всё хорошо.

— Старая история, — невесело усмехается Стефания. — К-короткая новогодняя сказка.

— Нет, это очень живая история… про нас с тобой. И сколько она продлится, тоже зависит от нас. Поэтому я здесь… приехал к тебе.

— Но ты скоро уедешь, Гена.

— Если ты захочешь, я никуда не уеду.

— И не улетишь в Париж?

Ну здрасьте, приехали!

— Улечу. Но до этого целых две недели я буду здесь.

— Всего две недели, — шепчет Стефания. — Это тоже к-короткая история… а я очень боюсь к тебе п-привыкнуть.

А я уже ни хрена не боюсь — привык и прилип так, что если отдирать, то с мясом. И я уже сейчас чувствую, как это больно.

— И что в этом плохого? Почему ты боишься привыкнуть?

— До того, как осенью ты улетел в Париж, у тебя ведь б-была Соня…

Вот оно, женское! Я не понимаю, какая разница, что было ДО?! Зачем копаться в прошлом, в котором нас больше не будет? На хрена бояться будущего, в котором нас ещё нет? Почему нельзя получать удовольствие в настоящем, не оглядываясь и не загадывая, если я хочу жить прямо сейчас?! Ведь никто из нас не знает, наступит ли для него завтра.

— Я же говорил, что мы расстались, — мой ответ получается раздражённым.

— И с-с нами может случиться то